Живой Журнал. Публикации 2001-2006 - Владимир Сергеевич Березин

государственной школе в какой-нибудь Алабаме подвергли остракизму за чтение Гарри Поттера? Демократическая Америка лихо изолировала своих японцев — не менее сноровисто, чем СССР поволжских немцев. Голосовать за ввод танков в Чехословакию ровно так же бессмысленно, как за (или против) бомбардировок Югославии или путешествия в Ирак. Это голосование ровно ничего не значит — скажем, митингов и демонстраций против войны было изрядное количество, но они не влияют на принятие решения. Я говорю о "демократических" странах, полагая Россию изначально не "демократической" — а кавычки для меня означают не недоверие к демократии, а просто обиходное видовое определение стран. Когда кто-то приходит с ножиком, когда стучат в дверь, есть известный выбор — вытащить из-под кровати ствол, или кинуться в ноги погромщикам. И то и другое — дело рисковое, но, заведомо не проигрышное. Просто это показывает неверность фразы.

С пунктом третьим вы меня окончательно запутали "Ватсон, Ватсон, что говорит эта женщина, я ничего не понимаю!" Я вам вот что скажу — вся эта ваша бесконечна цепочка иллюзий (по моему мнению) имеет в основе хорошую мысль: чем больше выборов — тем лучше, мы должны делать их каждый день, лишь тот достоин жизни и свободы, кто каждый день идёт за них на бой. И я весьма сочувствую этой системе взглядов. Да только я мизантроп — человек норовит отречься от друга на корпоративном совещании точно так же, как на партийном собрании, англосаксонский запрет "Лолиты" так же уныл, как и "Доктора Живаго". Разница только в уровне жизни — так уровень жизни в тоталитарных Арабских эмиратах не в пример выше. Оттого вы гораздо лучше меня — у вас позитивная вера, и стакан ваш наполовину полон.

— То есть, для вас тоталитарность и нынешняя демократия — суть одна, власть везде есть аппарат насилия, и нигде нет никаких различий? Ствол или кидание — предполагает или физическую гибель, или гибель личности. И то, и другое — неприемлемо для общества.

Третий пункт вот для чего. Ни мерзости американцев в Абу-Грейб, ни насилия в других местах сильных над слабыми ничего не доказывают и не опровергают, кроме того, что человек в ситуации войны и вседозволенности может быстро терять скрепы. Но это не зависит от идеологии, которую ему вдалбливали — в любой тюрьме в более-менее открытом обществе найдется примерно одинаковое число садистов и нормальных людей. Не совсем так излагаете мое мнение. Мы ничего не должны никому, а, главное, обществу — совершать или не совершать выбор или что-то осуждать/хвалить на каком бы то ни было собрании. Все собрания отвратны. Но неужели вы не чувствуете разницы между бывшим и нынешним? Про "Лолиту" и Штаты речь не веду — ввиду незнания и возможности ошибиться (на расстоянии они "ня очень", правда, нравится, но есть надежды, что сам справятся).

— Различия есть везде, а вот счастия нигде нету. Про остальное ничего не скажу. Потому что выражение "Ствол или кидание" вконец испугало меня — это похоже на заклинание друидом. Всё остальное написано очень хитро — вы так художественно нарушаете согласование в предложениях, они начинаются про одно, кончаются про другое — и я теряю дар. Речи. Теряю скрепы, не должен никому, не просит ни о чём. Спасите помогите Пятачку. Пятачок. (Это я).

— Об этом и речь — где триггер, а где все же строб.

— Вы продолжаете меня пугать терминами, ввязывая в битву определений. Дело в том, что строб-импульс (в той части радиолокации, которой я занимался) это импульс, подачей которого на устройство совпадения, пропускаются по цепи следующие импульсы с каким-нибудь выбранным признаком. Триггер суть устройство, что может находиться в одном из двух устойчивых состояний, которые меняются внешними воздействиями на входах. По сути, он работает как поляризованное реле. Это всё мне загадочно, и намёк на то, что одно лучше другого — вроде спора "мясорубка или соковыжималка" или вечного, я же сказал, вечного спора 55 или 34.

— На это мне проще сейчас ответить. Мысль была вот какая. Для каждого если четко два устойчивых состояния — то триггер. У стробов же форма разная может быть, то есть, для каждого какой-то интервал значений, понятно, что не бесконечный. Понятно также, что достаточно повторяющийся для больших групп людей и даже периодический. Или что-то вру в аналогии?

— Я опять ничего не понял. К тому же вы каждый абзац вы заканчиваете каким-то непонятным вопросом, что слишком умно для меня. И очень хочется спросить: «Папа, а это ты с кем разговаривал?»… Пожалейте меня, пожалуйста.

— Вопросы — потому, что сама ни в чем не уверена. Пожалеть — ни за что. А потому объяснять не буду и предложу получить слово из вот таких букв: П Е Р Е Н О А Ц М. (Страшным голосом) Потом и поговорим.

Извините, если кого обидел.

03 августа 2006

История про разговоры СCCLXXVIII

— Как выпьешь, так думается лучше, это точно.

— Дышится. Нам сантехникам человеческих душ хорошо — пришёл с работы, поставил в угол тубус с чертежами — думать закончил. Чай, не баре.

— А мы, канцелярские крысы, только дома и думаем.

— А вы точно канцелярские крысы? А то ведь все нынче норовят обмануть. Примешь кого за приличную канцелярскую крысу, а он на поверку окажется крысой тыловой. Заглянешь в гости — а у него и приличного дырокола нет. Есть у вас дырокол, а? Не говоря уж о том, что вы по виду — чистый бегемот.

— У нас даже арифмометр есть. Так что бегемот — не бегемот — это дело десятое. Внешность обманчива.

— Вы не увиливайте. Есть у вас дырокол или нет?

— Не поймаете. И дырокол, и даже домашний шреддер у нас есть. Не лаптем щи хлебали, чай.

— Да уж, поди, сбегали только что и купили, в расцвеченный неоном супермаркет сбегали, где музыка толстых и кукла Барби в подвенечном уборе.

— Да уж, мы здесь все насквозь фальшивые. Так и норовим объегорить.

— И ещё ваши Сусанина убили.

— А чего он, как дурак?.. Обиделись ребята.

— Они первые начали. Никто их в наш двор не звал.

— Ну во-первых, нашего Владика Четвертова кое-кто было позвал… А во-вторых, шуток не понимаете — сразу в болото.

— Бабрак Кармаль его звал. А с детишками нашими шутковать не надо.

— Во, Вы еще Бабрака Кармаля помните? Однако!

— Это что! Я ещё помню, кто звал в первый раз — Хафизулла Амин.

— Ух ты!