Яростный клинок - Дэвид Геммел

Рядом заржала лошадь, и она открыла глаза. К ее дому медленно приближался молодой рыжебородый всадник, одетый для войны. Только через несколько секунд бывшая колдунья опознала в нем Коннавара. Он изменился. Стал выше, из-за тяжелой кольчуги его плечи казались шире. В рыжей бороде блестели золотые прядки и белела полоска. Когда он приблизился, она увидела, что волосы не растут вокруг шрама, оставленного медведем. Его конь отличался удивительным ростом в шестнадцать ладоней! Ворна не поднялась навстречу гостю, ей не хотелось будить уснувшее дитя.

Коннавар спешился и поклонился. Несколько мгновений он постоял молча, а потом глубоко вздохнул.

— Прости. Я ничего не мог поделать.

— Возьми стул и сядь рядом со мной, — сказала она.

Он последовал ее просьбе, но сначала отстегнул перевязь с мечом и положил у стены. Когда юноша сел, Ворна взяла его за руку.

— Я давным-давно сказала тебе, Коннавар, что некоторые вещи не может сделать даже герой. Не в твоих силах было оставить его в живых, поэтому не чувствуй себя виноватым.

— Нет такой силы в подлунном мире, которая смогла бы снять с меня вину. Не только за смерть Бануина, но за тысячи смертей, последовавших за ней. — Он умолк.

Ворна тоже молчала, и некоторое время они сидели тихо.

Ребенок заворочался, потом снова затих. Ворна отнесла его в дом и положила в кроватку. У нее болела спина, и она потянулась. Вернувшись к Коннавару, бывшая колдунья заметила, что тот устремил свой взор к южным холмам. Он казался много старше своих восемнадцати.

— Купец привез новости о твоем сражении со злым королем, — сказала она.

Коннавар кивнул.

— Мне кажется, что это было давным-давно, а ведь прошло всего несколько месяцев. — Юноша рассмеялся, но в смехе не слышалось веселья. — Злой король, — повторил он, качая головой.

— Значит, он не был злой?

— Он убил своего брата, его жену и сына и Бануина. Да, он был злой, но эти злодеяния меркнут по сравнению с резней, начавшейся после его смерти. Не будем говорить об этом. Хорошо вернуться домой.

— Нам тебя не хватало. А что это за человек с тобой?

— Его зовут Паракс. Он был среди пленников, захваченных Джасареем. А теперь прислуживает мне.

— Прислуживает?

— Это оговорка. Я слишком долго жил среди людей Каменного Города. Он мой спутник и, полагаю, друг, и будет мне помогать.

— В чем?

— Готовиться, Ворна. Народ Каменного Города придет. Не на следующий год, конечно, но придет.

— Знаю. Я видела это, когда еще не лишилась силы. Их голод неутолим. И ты будешь сражаться с ними. Это я тоже видела. — Солнечный луч упал на меч, прислоненный к стене, играя на рукояти. Ворна внимательно посмотрела на него. — Это меч сидов. Как ты его получил?

Коннавар рассказал ей о бегстве из Алина и встрече в лесу Талис.

— Человек в дереве был Тагда, Лесной Старец. Считай, что тебя благословили сиды. Покажи меч. — Он протянул ей оружие, и бывшая колдунья внимательно изучила рукоять, медведя на гарде и оленя в терниях на навершии. — Знаешь, кто сделал этот клинок? — спросила она, улыбаясь.

— Откуда бы?

— Риамфада. В ночь, когда он умер, я видела, как его душа отправилась в Зачарованный лес.

Взяв меч в руки, Конн посмотрел на него как бы впервые.

— Он обещал мне меч, — прошептал воин.

— И сдержал обещание. Теперь он один из них. — Из дома донесся звук плачущего младенца. Ворна бросилась внутрь, достала малютку Бануина из кроватки, села у очага и расстегнула блузку. Ребенок с жадностью принялся за еду. Конн стоял на пороге, наблюдая за ними.

— Мальчик? — спросил он.

— Да, мальчик. Мальчик Бануина.

Конн пытался что-то сказать, но не .смог, и Ворна рассмеялась. Такого веселья он от нее еще не слышал, и поэтому улыбнулся.

— Что?

— Ты хотел сказать, что у него нос, как у Бануина, или глаза… хотя все дети выглядят для тебя одинаково. Как маленькие старички.

— К тебе что, вернулась магическая сила?

— Что думают мужчины, легко понять и без помощи магии. Ты видел свою мать?

— Да, — просиял Конн. — Они с Большим Человеком снова вместе. Это здорово.

— Конечно. Вместе и очень счастливы. — Ворна внимательно посмотрела на него. — Ты устал, Коннавар. Иди к своей семье. Отдохни, а потом как-нибудь снова проведай нас, если захочешь.

— С радостью, Ворна. — Войдя в комнату, он погладил ребенка по головке и поцеловал его мать в щеку.

Конн уехал, а Ворна все еще чувствовала, какая огромная тяжесть давит ему на плечи.

Руатайн тоже заметил, что Коннавар изменился, и это печалило его. Он попытался разобраться сразу, когда они стояли на выгоне, любуясь жеребцами.

— Что случилось, мой мальчик?

— Ничего, в чем бы ты мог мне помочь, Большой Человек. Я сам разберусь со временем. Однако я хотел тебя кое о чем попросить. Кони, как мне кажется, сыграют жизненно важную роль в будущем. У тебя два табуна лошадей. Я надеюсь, что мои жеребцы помогут вывести новую породу боевых скакунов, которые будут быстрее и сильнее тех, которые у нас есть сейчас. Сильный конь позволит всаднику надевать более тяжелый доспех.

Руатайн глубоко вздохнул.

— Это славные жеребцы. И я сделаю, как ты просишь, но меня в первую очередь заботят не лошади, Конн, а ты. Почему ты так изменился: из-за смерти Бануина или жизни среди народа Каменного Города?

Конн отвернулся, а потом мягко сказал:

— Ты прав, я изменился, но не хочу говорить об этом. Воспоминания слишком свежи. Вскоре мы еще поговорим, Большой Человек. — Конн отправился к старому дому Руатайна, в котором он теперь жил с Параксом. Руатайн посмотрел ему вслед, а потом направился к другому краю поля, где Паракс кормил жеребцов зерном. Старый охотник коротко взглянул на него, похлопав каштанового коня по шее.

— Славные звери, а?

— Да, это верно. Как живется на новом месте?

— Спасибо, домик отличный. — Паракс отошел от лошадей и сел на ограду пастбища. Руатайн присоединился к нему.

— Сын говорит, что вы повстречались в землях кердинов.

— Да. Я охотился за ним по поручению Карака. Он хитрый парень и хороший боец.

Руатайн заглянул ему в глаза.

— Что с ним случилось?

— Он твой сын, спроси его самого.

— А я спрашиваю тебя.

Паракс слез с забора.

— Мы с ним много говорили о тебе, Большой Человек. Он тебя очень любит и доверяет. Пойми, что у него на душе лежит груз, о котором он сам расскажет. Думаю, Конн все объяснит, когда будет готов. Дай ему время, Руатайн. Здесь чистый воздух и прекрасные горы. Здесь люди, которые любят его. Однажды ему станет лучше. И тогда ты увидишь его прежним.

— Кто знает?

— Дай ему время…