Через пятнадцать долгих лет - Дмитрий Алексеев

Артём собрался отвезти Людмилу и по пути Яну. Ехали молча, Яна вышла раньше, а Людмила предложила Артёму подняться в квартиру, но он поцеловал её в щёку и покачал головой:

— Я сейчас двух слов не свяжу, мне надо побыть одному. Если что узнаешь, сразу звони.

По дороге домой он вдруг отчётливо осознал, что теперь Иринка никаким женихам и «друзьям» не станет нужна. Кроме него. А ему не так важно: бегает ли она или он будет возить её на коляске. Лишь бы не потеряла вкус к жизни.

— 47 —

Артём проснулся среди ночи от жуткого сна. Что приснилось, он не мог вспомнить, но сердце билось, будто бежал в сумасшедшем темпе. Он легко восстановил нормальное сердцебиение, и понял, что уже не заснёт. Часы показывали три часа, он лежал и обдумывал ситуацию.

Ирину держали в искусственной коме уже две недели; операцию сделали, врачи пообещали — паралич коснётся только ног. Пока же полная неизвестность и ещё очень долго. Артёма позавчера пустили в палату с Яной Орбели; он смотрел на знакомое бледное лицо Иринки, остальное было закрыто простынями. Она лежала в самом современном и, естественно, дорогом, боксе, содержание которого оплатил банк Тихонравова за два месяца вперёд.

Они с Яной посидели с полчаса рядом с Иринкой и ушли подавленные и молчаливые. Над городом уже раскинулась ночь, но улицы блистали огнями: люди готовились к Новому Году.

— Тебя подвезти? — предложил Артём.

— Да, к какому-нибудь ресторану или кафе; не успела пообедать сегодня, — тихо ответила Яна.

— Аналогично. Можно составить компанию?

— Конечно, я буду рада.

Он остановился около какого-то кафе, занимавшего первый этаж здания недалеко от Невского, даже не посмотрев на название.

Народу было немного и они прошли в самый угол. Ольга выбрала что-то, Артём кивнул: мне то же. Женщина смотрела в окно, потом будто очнулась:

— Знаешь, как идёт следствие?

— Пытался узнать, ничего конкретного не говорят: ищем и всё. Тайна следствия у них, видите ли.

— Я поговорила с майором Свиденко, он руководитель группы оперов.

— Чего это он с тобой разговорился?

— Мой бывший пациент.

— А-а, понятно, рассказывай быстрее, что там нарыли следаки?

— Один из охранников погнался за внедорожником, перед проспектом его бросили, из него выскочили двое убийц и смешались с толпой. Догнать не удалось. Внедорожник числится в угоне. По камерам наблюдения один бандит был опознан. Это давний киллер братьев Тихонравовых, работает на них уже десять лет. Тебе всё понятно?

— Мне давно всё понятно, Яна, только руки коротки, чтобы удавить этих подонков вместе с папашей.

— Сам жених тоже уехал за границу, якобы лечится и больше ни слуху, ни духу. Офис банка разослал всем приглашённым извещение об отмене свадьбы по «форсмажорным обстоятельствам»… Видимо, не хотят платить отступные невесте за отказ жениха… Убийцы и лицемеры… И в эту семью она хотела попасть… зачем?

— Авантюристка и идеалистка одновременно: хотела изменить мир с помощью их чёртовых денег, а попала в капкан, — Артём поморщился. — Что ещё твой опер говорил?

— Говорит, что её могли легко убить много раз, но, скорее всего, заказ был, чтобы только покалечить. Свадьба расстроена — цель достигнута, а Ирина — вроде бы жива… Видимо, хотели выдать за случайное происшествие, если бы не опознали киллера. Майор говорит, что неудачливого убийцу заказчики ликвидируют или спрячут, а дело зависнет… Я не знаю, что делать с подарком, может отдать ей, когда выйдет из больницы?

— Да, я выкуплю его у вас. Пусть стоит у меня и ждёт её.

— Ты… заберёшь Ирину к себе?

— А ты сомневалась?

— Нет, нисколько. Она упрямая и может не принять помощь, что тогда?

— У нас с ней отношения простые, как хозяйственное мыло: чуть что не так — за шиворот и к лучшей жизни, — Артём говорил уверенно, однако, явно выдавал желаемое за действительное.

Кравцов подвёз Яну домой. Она попросила проводить до двери, и оставила её открытой.

— Яна, я не в депрессии и меня жалеть не надо; сам в силах справиться, — Артём смотрел ей в глаза.

— Да, тебя жалеть не надо, а меня ты можешь пожалеть? Просто побудь со мной ещё немного, — она почти умоляла.

— Прости, об этом я не подумал, — развёл руками Кравцов. — Боюсь из меня сегодня будет плохой утешитель.

Тем не менее, он вошёл в квартиру и снял верхнюю одежду. Хотя за окном было темно, часы показывали всего семь часов. Разговаривать ему не хотелось и он тупо смотрел в тёмное окно.

— Я тебе всё наврала последний раз, что спала с Сергеем. Хотела, чтобы ты меня презирал и забыл, — Яна подошла вплотную к Артёму и смотрела прямо в глаза.

— У тебя не получилось обмануть: я легко разгадал — всё слишком театрально было. Могла сказать проще и не так пафосно. Ну, а презирать я тебя не смогу, даже если бы сильно захотел: ты же ангел надежды для многих людей, а ангелов нельзя презирать.

Они молча сидели рядом, потом всё ближе и ближе, пока не прижались губами, чтобы ненадолго забыть горе.

Яна устала целоваться и чуть повернула голову, Артём сразу понял и отпустил её. Он чувствовал лёгкий больничный запах от её тела, но это было приятно. Она присела в кровати и поправила волосы. Артём тоже сел рядом и мягко гладил голую спину. Яна прижалась к нему и поцеловала в шею.

— Нехорошо так говорить, когда подруга в коме, но я такого никогда не испытывала, — шепнула Яна. — Если ей было также, как она смогла с тобой расстаться? Были бы вместе и не случилось этого ужаса.

— Знаешь, я нисколько не сомневаюсь, что она после больницы найдёт другую авантюру, даже на каталке. Просто у неё так мозги устроены. Честно сказать, это мне в ней нравится больше всего.

Когда Артём собрался уезжать, Яна осторожно сказала уже в прихожей:

— Ты можешь рассчитывать на меня… как на любовницу, если Ирина останется парализованной… Она поймёт. Ты же не против? Если так, то я оставлю Сергея, обещаю.

Она хотела добавить, что поможет вырастить ребёнка, который едва зарождался в Ирине, потом вспомнила, что Артём не знает об этом и промолчала.

Артём не ответил, просто поцеловал кончик её носа:

— Иди отсыпайся — завтра опять тяжёлый день, несколько несчастных людей молятся и жаждут твоей помощи. Завидую я тебе чёрной завистью, ангел Яночка!

Он приехал домой, присел на порог веранды и смотрел, как от ветра колышутся вершины деревьев. Артём не обращал внимание на холод и