Через пятнадцать долгих лет - Дмитрий Алексеев

и разбудил женщину. Она открыла глаза, убедилась, что это не сон и изо всех сил обняла его. Он только-только поплыл от удовольствия, как она выскользнула из кровати, на ходу прикрылась халатом и сбежала в ванную. Всё-таки, они очень непохожи с Ириной: та без моральных терзаний могла целый день ходить голышом при Артёме, а Яна — раскрепощалась только в темноте.

Скорее всего, у Ирины подобное дефиле «без ничего» входило в программу развлечения для каждого мужчины, с которым у неё было половое сношение. На начальном этапе — для обольщения, а в финале — как десерт, чтобы оттенить послевкусие от секса. Понятно, что об этом думать Кравцову было не очень приятно, особенно, когда великолепное тело Иринки было изуродовано. Правда, если ей верить, последние сексуальные «подвиги» она совершила ещё три года назад. Вот только, говорила она обычно то, что было ей выгодно в данный момент и не считала это обманом. Так, мелкие недомолвки от забывчивости, простительные любой женщине.

Нормальным мужикам, к коим Артём себя безусловно относил, хочется, чтобы красоту тела его женщины и умение в постели видел бы и ощущал только он. Разумеется, пока женщина оставалась любимой и желанной.

Яна вышла из ванной и присела с краю кровати:

— С утра поедем или попозже?

Артём засмотрелся на свежее лицо женщины:

— Позавтракаем и в путь… Слушай, Яна, а ты не хотела бы родить ребёнка? Всё-таки, возраст поджимает… Я имею в виду: от меня родить.

Женщина смутилась и начала рассуждать, что ещё хотя бы год хотела поработать с полной нагрузкой в больнице.

«Ага, понять, милая, тебя нетрудно. Если останешься с Сергеем, то он заберёт одного ребёнка себе и рожать необязательно. Если же перейдёшь на мою сторону, то за год и определишься. Любите вы, женщины, хитрить; почти всегда это оборачивается против вас! И так хочется, и по-другому тоже неплохо», — недовольно рассуждал Кравцов, считавший себя опытным спецом по психологии женщин. На самом деле, ни хрена он в них не понимал! Смущение и явное увиливание от чёткого ответа Яны не добавляли ему уверенности в отношениях с ней. Как обычно, решение такого щепетильного вопроса было перенесено на будущее.

Через три часа они подъехали к дому мастера-кукольника. Дом мастера выделялся на фоне других размерами и вычурной архитектурой в псевдославянском стиле. Рядом с домом не было сада, а всю оставшуюся площадь занимали мастерские.

Как и рассчитывал Кравцов, хозяин дома, не взирая на преклонный возраст, чрезвычайно обрадовался интересу Яны, а на Артёма смотрел, как на досадную помеху. Это было учтено, поэтому все переговоры вела Яна. Она тоже женщина понятливая, поэтому непрерывно улыбалась и сыпала комплименты старому мастеру.

Иосиф Венедиктович Гнатюк был потомственным и очень уважаемым мастером по изготовлению протезов, пока, уже в предпенсионном возрасте, не увлёкся изготовлением кукол-манекенов. Ему удавалось совмещать оба увлечения; после ухода на заслуженный отдых, устроил на дому мастерскую и бизнес неплохо шёл. Ему удалось привлечь такого же фанатика-механика Страхова Бориса и его манекены начали двигаться.

Сейчас радушный хозяин демонстрировал последнюю модель для Яны.

— Если у дамы появится желание сделать модель-дубль, мы с удовольствием поможем. Гарантируем, что даже муж будет сомневаться, кто из вас, кто, — со слащавой улыбкой вещал полу сгорбленный морщинистый старик.

— Я не замужем, — подлила масла в огонь Яна и её собеседник чуть не поперхнулся слюной. После чего ревниво покосился на Артёма.

«Неужели и я в старости стану таким? — засомневался Кравцов. — Также млеть от внимания любой симпатичной женщины, точно зная, что шансов никаких. Собственно, все его желания виртуальны, а мечтать можно безнаказанно хоть в детстве, хоть на пенсии. Со стороны выглядит смешно и грустно. Лишний раз доказывает, что мы трудимся, чтобы нравиться девчонкам. А ведь, найдётся напористая смазливая дамочка и приберёт всё хозяйство мастера в свои руки. Обидно за него…».

Образец куклы действительно был совершенством. Лицо женское буквально искрилось жизнью и выражало весёлую насмешку; руки и ноги также легко принять за настоящие. Когда искусственная барышня, изящно покачивая бёдрами прошла от стены до стены, Артём облегчённо вздохнул: проблема решена.

Яна увидела, что он доволен и спросила про цену.

— Для такой прекрасной дамы всего пятьсот тысяч рублей, — ответил Иосиф Венедиктович, явно рисуясь щедростью перед Яной.

— А для меня? — ехидно поинтересовался Артём.

— Для мужчин без скидки, шестьсот пятьдесят тысяч, — почти сурово объявил Гнатюк.

— Если она будет также уверенно ходить на улице, то цена вполне приемлемая, — опять встрял Кравцов. — Кстати, рекомендую продемонстрировать образец депутатам любого уровня: отличный заместитель для них в работе. До кресла сам дойдёт и весь день головой вертит, чтобы не думали, что спит. А, если весь зал будет из таких, то и голосовать будут дружно.

Гнатюк не ответил и опять переключил внимание на Яну. Со стороны можно предположить, что энергичный жених обхаживает невесту. Правда, прикасаться к ней не пытался, видимо, внушительная фигура Артёма и его неласковый взгляд немного остужали интерес к молодой женщине.

Кравцов не торопился уходить, внимательно изучил механическую часть и приводы. Шарниры, электродвигатели были китайские, но выглядели надёжно, ну а ему кукла нужна одноразовая. За спасение Ирины деньги просто смешные.

Когда сели в машину, Яна печально вздохнула:

— Такой увлечённый, талантливый мастер, а по женской ласке соскучился. Жаль его. Почему женщины так невнимательны? Мы приезжали три месяца назад и он также меня обхаживал и умасливал, а теперь забыл и повторял тоже самое. Склероз…

— Да уж, задачка из разряда неразрешимых… — Артём решил сменить тему и буквально вонзил взгляд в женщину. — Объясни мне, дураку, почему ты буквально влюбляешься в немощных и жалких, когда рядом сильный мужик с твёрдым характером и нежной душой жаждет от тебя ласки, но не блеет об этом хлипким голоском? Если непонятно, то это я о себе и тебе, — дополнил он на всякий случай.

— Потому что я глупая дурочка, несмотря на образование и опыт; и ничего не могу с собой поделать, хотя умом всё понимаю. Если бы ты оказался на месте Ирины, тьфу-тьфу, не дай бог, я бы не отходила от тебя. Но ты сильный и справишься сам, — Яна растерянно улыбалась и погладила Артёма по голове. — Всё должно быть хорошо, я живу надеждой.

— Вообще-то, теперь я понимаю тех юных идиотов, которые калечат и убивают себя во имя любви, ну и, чтобы их жалели.

Тут Артём громко рассмеялся, обнял женщину:

— Янка, от меня ты этого не дождёшься, не мечтай даже!

Они ещё посмеялись, потом долго целовались. Когда Артём попытался