Через пятнадцать долгих лет - Дмитрий Алексеев

— Я в машине у всех на виду любовью не занимаюсь! Поехали домой и там делай, что хочешь!

— Что хочу? Это очень опрометчивое заявление с твоей стороны. Ты даже не представляешь, насколько грязные у меня фантазии.

— 51 —

В реальном мире приготовления закончены и можно осуществлять переход в мир Сна. С пятого января Яна заступала на дежурство, а Артём соврал, что уезжает в командировку на неделю. Это он сделал, чтобы Яна не увидела его жуткую физиономию после перехода. С Порошиным тоже можно договориться, если не будет ничего сверхсрочного.

Он проводил вечером Яну домой, устроив перед этим в постели экзамен на выносливость. На выходе из машины она всё-таки не сдержалась:

— Ты нарочно устроил такую карусель, чтобы я даже не вспоминала Сергея?

— Конечно. Но больше, чтобы запомнить хорошо тебя.

— Знаешь, ты умелый любовник, а для меня секс не главное, да, наверное, и для любой женщины. И, чем больше ты стараешься, тем больше хочется просто душевного общения. А ты носишься с какой-то непонятной кукольной идеей. Это не упрёк, просто… пожелание, что ли.

Тем не менее, Артём воспринял эти слова именно как упрёк и немного обиделся. Его ждала неизвестность и серьёзная работа; значит, надо все посторонние мысли отбросить.

Весь вечер он настраивался на переход. Время выбрал за две недели до покушения на Ирину, а вот место и реципиента выбрать не в его власти.

Наконец, все детали были продуманы, Артём улёгся на свою широкую кровать, досчитал до двадцати и сразу уснул: нервы пока не изношены и здоровье на уровне.

То, что телу было холодно, не особенно удивило: зима на дворе. Хуже то, что он сам неожиданно очутился на дворе. Нормальные люди зимой спят в помещениях, почему же он лежал на земле возле двух больших труб в изоляции, выходящих снизу из-под земли? Он был не одинок в такой позиции; ещё две закутанные в тряпки и одеяла фигуры находились рядом. Все сверху накрыты куском брезента; от труб, несмотря на изоляцию, шло тепло, и только укутанные головы виднелись на фоне белого снега. Автотрасса была рядом и фонари на ней давали неплохое освещение. Невдалеке виднелись освещённые многоэтажки микрорайона. Артём попытался угадать место, но все новые постройки похожи друг на друга, и это ему не удалось.

Похоже, что было раннее утро, но в Питере зимой до десяти часов утра — ночь. Вдалеке одинокие прохожие шли в одном направлении, то ли на метро, то ли на другой транспорт. По дороге тоже неслись пока ещё редкие машины.

Мороз не был сильным, однако, ветер с Балтики хорошо понижал градус в ощущениях. Позывы мочевого пузыря становились всё сильнее, так что Артём выполз из ночного кокона и отошёл в сторону от «спальни». По дороге назад ему показалось, что не чувствует левой ноги.

«Отморозил!» — мелькнула ужасная мысль. Он сел на камень, стал ощупывать ногу и понял, что лучше бы оставался в неведении. Левой ноги от щиколотки не существовало; вместо него был какой-то убогий протез из дерева. Артём не был специалистом в протезировании, но чувствовал, что в двадцать первом веке такие не делают. Значит, самоделка? Хотя, что удивляться: по всем ощущениям, он обыкновенный бомж-инвалид, живущий у теплотрассы.

Это самый паршивый вариант попадания в прошлое! Ни денег, ни нормальной одежды, ещё и одноногий… Отличный портрет героя-спасателя из будущего!

Артём сидел в позе мыслителя и анализировал ситуацию. Во внутреннем кармане нащупал паспорт, но разобрать ничего в темноте не смог. В это время зашевелились и два его собрата по ночлегу. Они сразу начали кашлять и отправились совершать утренний туалет. Вот только отошли всего на пару шагов и это не очень обрадовало Артёма.

Потом достали пачку дешёвых сигарет и с чувством затянулись.

— А ты, Хромой, завязал с куревом? — хрипло спросил ближайший. — Может на травку перешёл?

Оба бомжа в надрывом посмеялись, потом достали из мешка хлеб с колбасой и нарезали бутербродов.

— Сегодня пойдём к храму. Говорят, свадьба богатая будет, может денег отломится. Ты, Хромой, не стесняйся протез показывать, Гошка слепого отыграет, а я — однорукого.

У говорившего действительно не было одной руки, так что всё без обмана. Однорукий достал мобильник и несколько минут говорил по нему, отойдя подальше от подельников.

— Какой сегодня день? — спросил Артём, наконец пришедший в себя от первых потрясений. — И где мы находимся?

— Совсем ох… ел, Хромой? Воскресенье, а метро «Парнас» вон в той стороне, — показал рукой «Слепой».

— Дай позвоню по делу, — попросил он главного и тот, ухмыляясь, протянул мобильник.

Свой номер он прекрасно знал и быстро набрал, предусмотрительно заняв позицию в стороне.

— Слушаю, — раздался голос Артёма. — Кто это?

— Это я, Артём Кравцов из пятого января следующего года, понятно?

Пауза была короткой: Артём мгновенно всё понял.

— Ясно. Что всё так плохо?

— Да. Надо меня забрать, самому не добраться.

— Откуда?

— У метро «Парнас», я сам подойду к машине.

Артём взял свой рюкзак и попрощался:

— Всё, ребята, на меня не рассчитывайте.

— Ты чего, Хромой, а долг кто оплатит? — заорал однорукий.

— Выбирай сам: Пушкин или Лермонтов, — развёл руками Артём и направился в сторону метро. Погони за ним не было.

Идти по скользкой тропинке на протезе было непривычно, и он дважды упал. Наконец, выбрался на тротуар и там уже не скользко. Он устроился на скамейке рядом с въездом на парковку и следил за машинами. Здешнего Артёма всё не было, и он начал подмерзать. Заходить в магазин в таком затрапезном виде было небезопасно, поэтому терпел.

Его Ауди остановилось совсем недалеко. Кравцов вышел и внимательно осмотрел окрестности; взгляд его сразу выхватил хромого бомжа и он уверенно пошёл навстречу.

Они оглядели друг друга и синхронно произнесли:

— Привет, Артём!

— Посмотри, кто ты по паспорту, а то глупо как-то.

Бомж запустил грязную руку внутрь такого же грязного тулупа и достал паспорт.

— Брюсов Илья Маркович, 1975 года, даже прописка есть местная, как ни странно.

— Ладно, Илюха, после разберёшься. Поехали отмывать тебя, а пока по пути рассказывай, какого хрена меня занесло в такое недалёкое прошлое. Это связано с Ириной?

— Да.

— Чёрт, чуяло моё сердце, что добром не кончится! Садись, рассказывай, не торопясь и во всех подробностях. С этой неугомонной авантюристкой скучно не будет никогда.

Пока добрались до коттеджа, Артём уже всё знал, в том числе и предполагаемый план действий. Он позволил себе длинную фразу, состоящую только из матерных слов и стало немного