Ратибор. Возмездие - Александр Фомичев

— В прошлый раз мы тутова разбили волков и данов. Но урок, видимо, кое-кому впрок не пошёл, — сумрачно проворчал Ратибор, облачённый в полное боевое обмундирование. При этом он внимательно разглядывал гудящее на другом конце поля воинство норманнов. — Их и взаправду не более шести тысяч. Ха, и енто огромное войско? На что, интересно, рассчитывают северные олухи? Сдохнуть смертью глупых? Ну дык ента мы сможем им обеспечить! Единственное, не понимаю, зачем князь Усть-града откупился и пропустил по Сигливе варягов без боя? Решил малой кровью, то бишь нашими колотушками убрать ворога?

— Похоже на то! Хитёр жук! Хотя, конечно, золотишка наверняка отвалил данам немало. Вот они, окрылённые лёгкой наживой, и двинулись дальше по течению. Ну а потом северяне совершили большую глупость, когда не удержались и, дерзко высадившись у наших угодий, рьяно принялись грабить и жечь порубежные селения. Причём по обе стороны границы. Тем самым они просто не оставили выбора орлам и медведям, кроме как снова объединиться да раздавить нахального вражину, аки букашку! — стоявший рядом Светозар, воевода Орёлграда, также запакованный в боевое снаряжение по самое не балуйся, любовно погладил набалдашник своей увесистой палицы, а затем оглянулся и осмотрел маячившую позади в нетерпении объединённую рать русичей, насчитывающую под двадцать тысяч бойцов. — Мне Изяслав с ходу выделил две трети наших витязей и велел без победы не возвращаться.

— Обожди пока, остынь! Я сам не прочь без лишней трепотни забить пришлых наглецов в землицу по маковки. Но в куче варяжских тряпок то тут, то там мелькают памятные мне знамёна буревестников да ушлые лисьи морды. Кажись, Благана была права: есть средь пожаловавших нежданно данов у меня знакомцы. С коими всё-таки не мешало бы погутарить перед сечей… Так что жди здесь, друже! Без моего приказа не рыпаться! А я пойду-ка потолкую с глазу на глаз с тамошним атаманом. Похоже, ещё совсем недавно мы сиживали с ним за одним столом, жрали из одного котелка да угощались одним и тем же пивом!

С этими словами Ратибор не спеша, вразвалочку прошествовал к центру Алой поляны, после чего, сложив руки на груди, прищуренным взором оглядел замолчавших норманнов, выжидательно на него уставившихся, и зычно пророкотал на всю округу:

— Вальгард Крылатый! Ты же возглавляешь сей сброд доходяг и оборванцев? Как насчёт того, чтобы потрещать со старым знакомым минутку-другую перед нашей с вами зарубой?

Среди варягов тут же началось достаточно неоднозначное гудение; гулкий ропот недовольных сравнением с тщедушными бродягами смешался с одобрительным похлопыванием булата о щиты и шустрой синицей полетел над головами северян; Ратибора узнали. Кто-то из данов явно восхищался могучим русичем, ибо его бравый заход в одну моську в бражный дом Олафа Чернобрового поистине стал уже легендарным на Севере и в новых красках за кувшинчиком-другим хмеля пересказывался в многочисленных местных тавернах каждодневно. Но были средь варягов и те, кому не по нраву пришёлся рыжебородый великан. И один из таких норманнов сейчас выдвинулся из варяжского войска да пружинистой походкой уверенно направился к середине поля. Компанию ему составили ещё два северянина.

— Какие знакомые рожи, — буркнул себе под нос Ратибор, внимательно разглядывая приближающуюся троицу. — Жаль будет, если придётся парочку из них ухлопать… Хотя третьего я бы, пожалуй, удавил собственноручно. Любопытно, и чего ента он так довольно скалится? Никак, в бубен захотел? Так за мной не заржавеет!

— Здравствуй, богатырь! — первым поприветствовал могучего русича Вальгард, конунг Хеддинберга, который был одним из троицы варягов, подошедших к «рыжему медведю». — Давненько не виделись! А ты за енто время успел престол Мирграда занять? Шустро, однако!

— Да, есть такое, — добродушно хмыкнул Ратибор в ответ главному буревестнику. — Здравия, Крылатый! Каким ветром тебя занесло на Русь? Неужель по седовласой тыковке огрести захотелось? Так ента мы мигом сообразим, — рыжегривый исполин слегка повернул голову и едва заметным кивком поприветствовал ярла Торстейна Трёхпалого, замершего по правую руку от Вальгарда. После Ратибор мельком окинул равнодушным взором третьего варяга, высокого широкоплечего малого лет тридцати на вид, стоявшего левее, и спокойно произнёс: — Поди, полоумный братишка уговорил тебя на енту гиблую затею?

— Ну всё, достаточно! — громко скрежеща зубами, гневно бросил третий норманн, оказавшийся не кем иным, как Ингемаром Востроглазым, троюродным братом Вальгарда. То есть тем самым воином, с которым Ратибор повздорил за пиршественным столом в бражном доме после победы над Олафом Чернобровым. — Сейчас я с тобой поквитаюсь, рыжий, за нанесённую обиду! Думаешь, всё мхом поросло? Как бы не так! Я злопамятный! Посему, ежели ты мужчина, выходи на рубку! На голых лапах!

Ингемар вытащил из-за пояса два одноручных топорика с ножом, нетерпеливо швырнул их на землю, а затем подался вперёд, одновременно закатывая рукава на своей шерстяной рубахе.

Неодобрительно зыркнув на брата конунга, Торстейн не без ехидцы поинтересовался:

— Тебе чего, прошлого раза было мало?

— Не надо вот только сравнивать! В прошлый раз я был знатно во хмелю! И ентот хряк напал на меня неожиданно! Сегодня же усё будет совсем иначе! — раздражённо рявкнул Востроглазый, попутно наблюдая за тем, как нахмурившийся Ратибор в свою очередь неспешно отстегнул от поясных колец ножны с мечом и ножом, бережно отложив славный булат в сторонку.

— Сейчас, медвежара, на моргашках у всех твоя рыжая задница знатно обделается! Ежели что, я ещё ни разу никому не проигрывал в драке на кулаках! — Ингемар высокомерно ухмыльнулся, после чего в нездоровом предвкушении гортанно пролаял: — Готов, русич?

— Вполне, — лишь скупо процедил в ответ князь Мирграда.

Для Ингемара это послужило сигналом к началу поединка. Злобно оскалившись, он зашёл на молчаливо застывшего противника сперва с одного бока, потом с другого, а после на широком замахе