Источник душ - Вадим Кленин

Я огляделся вокруг – никого нового в помещении не было. И ничего не изменилось. Лазерные лучи всё так же хаотически двигались, сжигая последние поднятые мною пылинки. Змееголовая испарилась, а Бублик лежал кучкой… гм… металла. Не считая погибшего человека, который, разумеется, двигаться и говорить уже не мог.

«Сам ты, гм… Чего остановился? Какие еще версии?»

– Бублик! Ты ожил! – наконец догадался я. Вскочил и подбежал к нему. Но как я его ни тормошил, израненное тело по-прежнему не двигалось.

«Отвали. Ты сбиваешь мне настройки. Дай восстановиться. Думай лучше. Ищи правильную цифру! Вдруг замок после трех неверных попыток заблокируется лет на пятьсот? Хорошенькие мумии из нас получатся, да только археологи нескоро доберутся».

Я нехотя оставил в покое ворчливого друга, хотя хотелось увидеть, как он откроет глаза и хотя бы слабенько улыбнется. Снова подошел к замку.

Будем рассуждать логически, думал я практически вслух. Ведь двусторонний канал связи снова работал. Змееголовая сказала, что Йаахн полюбила варвара. Предположим, она скрывалась под именем Яххотеп. И правление ее мужа началось в 1569 году до нашей эры. Если считать это стартовым днем календаря, то нужная нам цифра… всего 74. Не годится.

«А никто не говорил, что будет просто», – снова пробурчал в моей голове Бублик.

Я ничего не ответил и лишь продолжил свои изыскания. Так, а если пойти обратным путем. Египет, переживавший период раздробленности, был захвачен гиксосами около 1675 года до нашей эры. И государство начало трудный путь восстановления. Кульминацией той эпохи вполне могло стать появление божественного знака, за который приняли пролетающую комету.

Ну что, попробуем еще раз? Я медленно поднес пальцы к терминалу. Светившиеся легким голубым цветом клавиши встретили их всё таким же холодом. Указательный ткнул единицу, и цифра сменила окрас на зеленый. Средний нажал восьмерку – та повторила смену масти. И, наконец, большой коснулся ноля.

Я замер, надеясь на чудо. Пронзительно долгие пять секунд коварная третья цифра трепала мне нервы, не желая менять цвет. Но потом в стене что-то звякнуло, хрустнуло, и по контуру каменной двери взорвались фонтаны пыли. Нехотя, словно продолжая издеваться над моей поспешностью, она сдвинулась чуть назад. Замерла. И только потом с грохотом отъехала в сторону.

Итак, в качестве кода было выбрано не время с начала правления сына бывшей жительницы Луны, а период, прошедший с момента захвата государства пришельцами до его освобождения. Похоже, Йаахн вовсе не разделяла точку зрения оставшихся на Луне космических туристов. Потому и покинула их в конце концов.

Впрочем, то дела далекого прошлого. Мне же нужно было решать задачи текущего момента. Да, я вырвался, но пройден лишь один этап к свободе. Сколько их еще будет?

Я оказался в горизонтальном коридоре, концы которого терялись уже в пятидесяти метрах в неосвещенной мгле. Змееголовые явно экономили энергию, автоматически освещая пространство лишь на двадцать метров вперед и назад. Моя радость быстро уступила место задумчивости. Что дальше? Хорошо бы сейчас было найти старого русского робота, о котором говорил псевдо-Гагарин. Я долго знал человека именно под таким именем, и называть его реальным уже не хотел.

«Ты как, оклемался?» – спросил я по двустороннему каналу у Бублика.

Тот медленно и осторожно, будто всё еще не доверяя своим конечностям, поднялся. Так в фильмах поднимается уставший боевой конь, заваленный трупами в ходе битвы. На Бублика было жалко смотреть. Предыдущее сражение оставило на его теле жуткие шрамы, которые, разумеется, никуда не делись. Но сейчас он был способен передвигаться самостоятельно, и это был большой плюс. Именно то, что я хотел увидеть в данный момент. Оставалось решить, что делать с телом мужчины. Оставлять его змееголовым я не желал, отчетливо помня фразу самого космонавта, оброненную им, пока мы поднимались по лестнице: русские своих не бросают. Она мне тогда понравилась, и я решил, что робот тоже не должен покидать своих друзей.

«Кто это?» – Мой четвероногий друг увидел труп только сейчас.

«Наш спаситель. Русский космонавт с Земли. Надо его забрать с собой».

«Ты что, его потащишь?»

«Тебя-то я тащил», – сказал я, но с большим сомнением посмотрел на тело. Как Бублика, в рюкзак его не свернешь.

Снова проблема, которую решать мне, новичку в этом мире. Правда, что-либо предпринять я так и не успел. В щели, куда съехала дверь, показалась тень. Потом что-то зашуршало. Тьма зашевелилась. Нижний камень, казавшийся монолитной глыбой, забился, запульсировал и вдруг рассыпался в пыль. Не зная, что за напасть нас ждет, Бублик сделал то, что было прописано в его инструкциях: зарычал, напружинился и медленно двинулся вперед, в конце концов встав рядом с моей правой ногой. Вряд ли это искореженное недоразумение продержалось бы долго против серьезного противника, но электронные инстинкты были вбиты в него основательно.

Драться не пришлось. Из расширившейся щели выполз тот самый таракан, которого я видел в нашем каземате, пока псевдо-Гагарин был еще жив. Правда, с тех пор он сильно подрос и сейчас больше походил не на насекомое, а скорее на небольшую мышку. Хитиновый панцирь был сильно запылен. Кривенькие ножки уверенно держали крупное тело. А усы превратились в настоящее оружие ближнего боя. Кажется, в древности такое называли мизерикордом. Они были похожи на тонкий длинный клинок, которым добивали поверженного рыцаря, засовывая острие в сочленения латной брони.

Увидев нас, он яростно забибикал. Хотя чего можно было ожидать от робота, сконструированного в далеком двадцатом веке? Речей английского лорда? Конечно, он бибикал и посылал нам какие-то сигналы, которые мы с Бубликом, разумеется, поняли не сразу. Вдруг он замолчал и быстро обежал мою левую ногу, едва не прорезав остатки скафандра своими усищами. Бибиканье стало похоже сначала на причитание обеспокоенной курицы, а потом и вовсе на рыдание младенца.

Робот сначала аккуратно коснулся лапкой ладони космонавта, безвольно лежавшей на полу. Потом, словно не веря своим глазам, пихнул уже двумя. Еще сильнее. И наконец, ткнул усом в ребра. Но бывший космонавт по понятным причинам оставался глух ко всем попыткам его разбудить.

И тогда таракан-переросток обернулся к нам. Усы, со скрежетом потершись друг о друга, образовали латинскую букву V. Мне стало не по себе: было понятно, что в любую секунду гнев затмит его электронный разум – сколько бы его ни было в старом роботе, и тот ринется на нас. Бублик, возможно, интуитивно, вышел вперед и встал передо мной, готовясь принять