Королевская кровь-12. Вороново сердце. Часть 1 - Ирина Владимировна Котова

и на пути к его логову найдут кровь — и это вызовет подозрение. А пауков здесь из-за пожара собралось много и это можно представить как несчастный случай. Лорхи оставят кости, но измолотят их, оставят обрывки тел, но в таком виде, что наличие ран от оружия не определит даже лучший следователь. Это не гарантирует, что не будет подозрений, но если бы мы их не приманили, по телам сразу стало бы все ясно.

Она молча кивнула. Взяла с пояса флягу, отпила, наблюдая за тем, как лорхи рвут тела. Максу невыносимо тяжело было видеть этот почти равнодушный взгляд. Как будто это он был виноват — что не уберег ее от такого опыта.

Раздался птичий свист Чета — «путь свободен». Мелькнула его фигура далеко справа.

— Нужно идти, — проговорил Тротт, и тут с берега раздалось мычание рога. Алина дернулась, со страхом посмотрела на Макса. Первому ответил еще один, затем, несколькими секундами спустя, — третий… Наступила оглушающая тишина, прерываемая только чавканьем лорхов, — и в этой тишине должен был прозвучать четвертый рог. Той группы, которую доедали сейчас пауки.

Где-то вдали раздались отзвуки встревоженных голосов. Заверещали на берегу стрекозы.

— Они же сейчас пойдут искать их. — Принцесса перевела взгляд вниз — под тушу паука, туда, где лежало объеденное, истрепанное тело и рядом с ним — рог. Тротт перехватил только воздух: потому что она прыгнула почти под челюсти лорха, выхватывая рог… еле увернулась, поднимаясь к кронам, и под клацанье гигантских челюстей поднесла добычу к губам. Над поляной потек вибрирующий низкий звук.

Макс, не успев даже чертыхнуться, рванулся к ней, уводя в сторону от паутинной нити взбешенного лорх-хаша. Схватил за руку — она бросила рог наземь, — и потянул дальше, за папоротники, оглядываясь, чтобы убедиться, что пауки вернулись к пиру.

— А теперь — по земле, — прошипел он, направляя Алину вниз. — За Четом!

Это было единственное, что он мог сказать разумного.

Она лишь вытерла с лица кровь того, кому принадлежал рог, и молча побежала за драконом. И ее даже не передернуло.

Передернуло Тротта.

О привале пришлось забыть — беглецы снова неслись по лесу ближе к пожару, чтобы обойти остальные группы охотников и замести следы. Даже если учесть, что безрассудный поступок принцессы дал им немного времени, — в следующую перекличку пропажа обнаружится. Остается надеяться, что за это время лорхи дожрут тела до неузнаваемости.

Было ужасающе душно, но ветер пока помогал путникам — струился в сторону пожара. Стало понятно, почему чащи вдоль обрыва не задеты пламенем: каменные выходы шли не только террасами перпендикулярно берегу, но и длинными языками параллельно нему, создавая естественные преграды.

Лицо принцессы было покрыто пленкой пота, волосы повлажнели, но она держала дыхание — и лишь немного замедлялась на спусках и уступах. Бежала наравне с мужчинами. Взглянула на Тротта — и, видимо, все прочитала в его глазах, потому что в ее собственных мелькнуло очень знакомое упрямое выражение.

Через время, показавшееся бесконечностью, за спинами послышалось далекое гудение рога. Второе. Третье.

И тишина.

А затем, повторно, сильнее, настойчивее, — еще раз. И еще. Долгая, очень долгая пауза, за которую беглецы успели пересечь две террасы и рощи между ними — и только тогда снова зазвучали рога, так нервно, что стало понятно — пропавшую группу обнаружили.

Оглянувшись через несколько минут, Макс заметил, как далеко позади над деревьями поднялись четыре стрекозы и полетели к лагерю. Оставалось только гадать, свяжут ли уничтоженные пауками тела с путниками, которых ловили уже долгое время — и которых должен был убить если не пожар, то бог. Или все-таки нет.

На шаг беглецы перешли тогда, когда террасы закончились и началась низина с пружинящей под ногами мшистой землей, настолько плотно заросшая папоротниками, что бежать не получалось. Было душно и влажно даже в тени — а солнце сюда, под густые кроны, почти не проникало.

Принцесса, не останавливаясь, сняла с пояса флягу, зубами вытащила пробку, плеснула воды на руку и стала ожесточенно оттирать запекшуюся кровь вокруг рта. Тротт молча шел в нескольких шагах рядом. Дракон оглянулся на него, на нее — в его глазах мелькнула жалость, он замедлился еще немного.

Алина снова подставила руку, чтобы смочить ее, — и что-то пробормотала ругательное. Руки у нее дрожали так, что она не попала в ладонь.

— Я помогу, — сказал Тротт, снимая с пояса свою флягу. — Остановитесь.

Чет скользнул дальше. Алина замерла у поваленного, увитого лианами и толстыми наплывами мха папоротника. Руки подставила — но смотрела в сторону. Упорно. Умылась, затем с усилием повернула голову и с тем же упрямством уставилась прямо в глаза Максу.

— Если бы я предполагал, что вы способны так рискнуть, я бы лучше уничтожил всех иномирян в этом лесу, — выталкивая из себя слова, проговорил он. — Вы хоть представляете, что бы было со мной, погибни вы там?

Она выпрямилась и посмотрела на него уже не с упрямством. А с какой-то щемящей, оглушающей яростью.

— Я, — прошептала она свистяще, задрав голову, почти скалясь, — представляю ли я? Я? Нет, откуда же мне представить, профессор Тротт! А теперь и вы наконец-то можете это понять! Жаль, что слишком поздно! — Алина ткнула мокрыми ладонями ему в грудь. — И не смейте больше меня отчитывать. Никогда! Вы не имеете никакого права меня отчитывать — после того как сами, как упрямый осел, как… — Ее голос сорвался, она закашлялась, но продолжила: — Сколько раз вы рисковали собой, хотя именно вы должны дойти до портала в целости? И что? Вы — мужчина! Вы — герой! А стоило мне совершить разумный поступок, так я безрассудна?

— Это было неразумно, — отчеканил он. — Самоубийственно.

— Это был единственный выход в той ситуации, — рявкнула она. — И вы бы ничего не сказали, если бы это сделал Четери!

Макс выдохнул, заставляя себя успокоиться, — хотя внутри все дрожало от злости. Протянул руку, коснулся ее щеки, шеи — и притянул к себе.

Она так удивилась, что даже не стала бить его дальше. Просто стояла, тяжело дыша, напряженная, как струна, у его груди.

— Потому что Четери десятки лет сражался с монстрами, — сказал Тротт тихо в ее макушку: от принцессы пахло гарью, потом, землей и тиной, и все равно ему хотелось коснуться ее губами. — И потому что он не моя жена.

Алина замерла — и вдруг за мгновение расслабилась, успокаиваясь.

— И слава богам, — откуда-то из-за папоротников ворчливо прокомментировал дракон. — Я бы не согласился, видит богиня. А теперь, когда вы так славно поругались,