Королевская кровь-12. Вороново сердце. Часть 1 - Ирина Владимировна Котова

Они снова шли всю ночь, но Алина была счастлива двигаться. В этот раз они почти не говорили, но ночь все равно показалась короче, чем прошедший нескончаемый день. И незадолго до рассвета Тротт снова слетал к обрыву.

— Теперь там можно идти, — сказал он, и Алина всхлипнула от радости. — Огонь прошел по верхам, есть несожжённые полосы. Есть где спрятаться.

Четери кивнул, без лишних слов направился к воде и поплыл к тому берегу. А Тротт шагнул к Алине, коснулся ее крыла — она ощутила целительный холодок.

— Постарайтесь долететь как можно дальше, — попросил он. — Полетим низко над водой и у самого обрыва наберем высоту. Если поймете, что крыло вот-вот откажет, говорите мне. Ему бы покоя недели две, да нет их.

— Хорошо, — сказала Алина, потирая грязной рукой глаза. Над равниной было еще темно, но за лесом уже начала выделяться серая полоса.

Река была очень широкой и мелкой. Они пролетели над мерно и быстро пересекающим ее Четом, добрались до обрыва: песчано-каменной стены, прошитой сверху длинными корнями, которая поднималась метров на тридцать с едва заметным уклоном к воде. Алина ударила крыльями по воздуху, чтобы набрать высоту, — и добралась почти до середины обрыва, когда крыло свела судорога и оно, вместо того чтобы плашмя лечь на воздух, проскользило ребром. Она даже сказать ничего не успела, ее дернуло вниз и вбок — и Тротт прямо в воздухе толкнул ее на стену, впечатал туда, придерживая руками и ожидая, пока принцесса найдет опору для рук и ног. Помог стащить сумки, надел на себя.

— Тут еще ползти метров двадцать, — сказал он. — Не бойтесь ничего. Я подстрахую, если сорветесь. Вы справитесь.

— Я справлюсь, — откликнулась она. Потому что этот бесконечный поход дал ей понимание, что она способна справиться со всем.

Из-под ног сыпались мелкие камушки, но Алина, выдохнув, поползла вверх, цепляясь за выступы.

Она сильно вымоталась за прошедшие дни — пожар, побег, землетрясение, раскаленная ловушка, две ночи похода по грязи. Даже не так — она очень устала за последние месяцы, так устала, что Алине то и дело хотелось разжать пальцы, рухнуть спиной вниз и разбиться наконец.

Слабость шептала ей отступиться — а она ползла вверх. Ползла и думала, что еще пару месяцев назад она бы и сдвинуться по этой стене не смогла, а сейчас в ее теле столько силы, что она морщится и вздыхает только из-за боли в пальцах и страха упасть. И из-за боязни, что подставит Тротта, что ее заметят с воздуха — и его вместе с ней.

Мимо, метрах в двух от принцессы, ловко и быстро поднимался Чет. Проползая мимо, улыбнулся солнечно и ободряюще, подмигнул — и ей стало легче.

Она останавливалась, отдыхая, не торопилась, не суетилась, вытягивала руки и ноги, нащупывая подходящий выступ или, уже выше, корень, — и все время слышала за спиной, в темноте, шелест больших крыльев. Один раз из-под ноги у нее посыпалась порода, и Тротт метнулся к ней, прижал к скале теплым телом, поддержал — но Алина уже сама нащупала опору. И двинулась дальше.

И справилась-таки, добралась, перевалилась через край, схватившись за руку Чета, и встала над обрывом, повернувшись лицом к равнине, ощущая торжество и удовлетворение, знакомое только тем, кто в очередной раз преодолел себя и прошел испытание.

Рядом опустился Тротт, и она уже совершенно естественно прижалась к нему, ощущая, как он мягко гладит ее по спине.

Над равниной разливались сероватые сумерки, луны скрылись за горизонтом, и небо из ночного фиолетового постепенно меняло цвет на стальной. Перед собой Алина видела большой лагерь и пятна порталов, видела стайки ранних раньяров над лагерем. Далеко слева по склонам трех сопок все еще текла багровая сияющая лава. Как же далеко они ушли за эти недели!

А затем принцесса повернула голову вправо и с высоты увидела тот портал, к которому они шли, — и вновь удивилась. Отсюда он казался размером не больше ладони, и от берега реки до него было недалеко. Пара ладоней.

— Он так близко, — прошептала она.

— День-полтора пути отсюда, — согласился Тротт.

Чет хмурился, всматриваясь в реку, в равнину, в лес над обрывом, через который им предстояло идти.

— Местность понижается ступенями, — сказал он. — Обрыв сходит на нет, река дальше разливается, снова придется делать небольшую дугу вдоль рукава. И что это там белеет?

Алина присмотрелась — с места, где они находились, в рассветных сумерках видна была лишь часть русла, которое заворачивало вправо, но оказалось, что далеко впереди, между порталом и ними, от реки отходит с десяток мелких рукавов, образуя длинные островки, покрытые густым лесом. Лес был странный — создавалось ощущение, что под кронами мелькает нечто белесое. Нечто непонятное.

Над лесом роились стрекозы, а сама река с этими рукавами была похожа на луковицу в разрезе.

— Полагаю, — сказала Алина со вздохом, — мы скоро узнаем, что там нас ждет.

Перед тем как тронуться в путь от обрыва, они раскрыли тканую карту, которую для путников нарисовала Одекра. На ней хорошо сохранился рисунок — несмотря на то что непромокшими в сумках после приключений последних дней оказались только остатки сушеного мяса и лепешек, которые тимавеш хранили в эластичных тканых емкостях, пропитанных чем-то очень похожим на каучук и наглухо заткнутых пробками. На карте видны были перемежающиеся лесом каменные ступени, и их предстояло пройти, а также река — которая должна была иметь одно широкое русло, а не несколько мелких вдобавок, как сейчас. И никаких отметок, что же там такое может белеть.

— Возможно, тимавеш просто не придали этому значения? — недоуменно спросила Алина. — Или каналы появились в результате землетрясения? Или она так разливается в дождливое время года… хотя тут не было сильных дождей…

— Все возможно, — ответил Тротт, вглядываясь в карту, — мы и раньше видели расхождения.

Чет ничего не говорил — он смотрел на нарисованный пересекающий реку осколок серпа Оки-Жар, до которого от каменных ступеней было всего ничего. С обрыва его пока не было видно. Протянул руку, провел пальцем по рисунку, достраивая лезвие, и благоговейно вздохнул.

— Побежали? — предложил он бодро. — Не терпится взглянуть на еще одно чудо.

Пятое мая по времени Туры, Нижний мир

Максимилиан Тротт

Высокий берег заворачивал, открывая вид на все новые рукава, и понижался террасами: папоротниковые чащи обрывались каменными уступами высотой в полтора-два человеческих роста и широкими выходами камня, который вклинивался со стороны реки в лес настолько, насколько хватало глаз.

И если в рощах можно было идти, почти