Вечность сумерек, вечность скитаний - Сергей Юрьев

Франго сидел напротив неё за столом в тесной трапезной, положив на стол тяжёлые кулаки, и смотрел на роскошный красно-белый ковёр, висящий за её спиной. Ковёр прикрывал ветвистую трещину в серой стене.

Замок был ветхим, и его не ремонтировали уже не одну сотню лет, но бывший его владетель почему-то был уверен в неприступности своей твердыни. Ни он, ни его дружина даже не успели схватиться за оружие, когда на них набросились охранники очередного обоза. Схватка была недолгой, дружину разоружили и вместе с челядью просто выставили за ворота, а самого горного барона на всякий случай заперли в темницу. Здесь, в Ан-Торнне обнаружилось множество ценностей, накопленных поколениями его предков – несколько сундуков с золотом, красным и белым, много посуды, усыпанной самоцветами, великолепные канделябры из серебра, чудесные ковры из Сарапана, звонкий фарфор из далёкой страны Цай, в погребах было много зерна и солонины, но сам замок, перегородивший узкий перевал, был в плачевном состоянии – как будто каждый из его прежних хозяев считал, что на его век хватит, а наследник пусть сам заботится о себе…

– Нет, госпожа моя, люди так не поступают, даже в самой чёрной душе должен быть страх перед мёртвыми. Мы все когда-нибудь умрём, и там, в ледяной пустыне, к которой обращён тёмный лик божественной Гинны, нам предстоит встретится со всеми, у кого нам приходилось отнимать жизнь… – повторил Франго то, что говорил уже несколько раз, не решаясь продолжить свой рассказ.

– Это я уже слышала, – остановила его Ута. – Не вынуждай меня самой идти туда, чтобы увидеть всё собственными глазами.

– Там горландцы, моя госпожа. Много, не меньше тысячи, и все они мертвы.

– Горландцы мои враги, – заметила Ута, вспомнив последнее, что успел сказать ей отец.

– Живые горландцы – твои враги, моя госпожа. А все мёртвые равны меду собой, и все они достойны погребения, и у каждой свежей могилы следует принести жертву богам, чтобы путь ушедших был лёгок, чтобы они быстрее миновали ледяную пустыню, и им открылся светлый лик Гинны, – возразил Франго. – Они наверняка шли сюда, чтобы помочь этому нелюдю захватить Ан-Торнн, но на них напали из засады, их расстреляли из-за скал. Там остались только палёные трупы, утыканные стрелами, и у каждого на лбу выжжен какой-то знак, и там страшно. Даже мне страшно. Как будто облако ужаса клубится над тем местом, где они стоят…

– Стоят?!

– Да. Мы подошли к ним на закате, и тень уже упала на дно ущелья… Нам показалось, что там стоит войско, что они лишь дожидаются темноты, чтобы незамеченными подобраться к Ан-Торнну. Мы начали стрелять в них с верхней тропы, но никто из них не упал, никто даже не шелохнулся, когда их пронзали наши стрелы. Потом мы рискнули подойти поближе и увидели, что все они мертвы, и каждый привязан к шесту, вбитому в землю.

– З-зачем? – Ута почувствовала, что язык отказывается её слушаться.

– Не знаю, госпожа моя, но могу предположить…

– Да.

– Печать Грохха.

Теперь Ута поняла, почему Франго так долго не решался начать свой рассказ. Легенду о печати Грохха давно никто не воспринимал всерьёз. Только дети порой рассказывали её друг другу вместе с другими страшилками… Когда люди ещё воевали с альвами, один альвийский маг по имени Грохх знал магический знак, способный поднимать мертвецов, погибших в сражении. Если поле битвы оставалось за альвами, он калёным клеймом выжигал этот знак на лбу у каждого убитого человека, а потом альвы отступали. Но стоило людям вернуться, чтобы предать земле погибших, мертвецы поднимались, и их ярости, обращённой против всего живого, не было предела. Потом они толпами ходили по земле, пока их тела не рассыпались в прах. В печати Грохха таилось такое Зло, что для тех, кто был ею отмечен, был закрыт путь даже в ледяную пустыню Гинны.

– Значит, они могут прийти сюда? Мы тут сидим, а они, может быть, уже под стенами. – Теперь Ута была возмущена беспечностью своего командора. Можно, конечно, не верить древним легендам, но готовыми надо быть ко всему, тем более что войска лорда-самозванца, вооружённые огненными трубами, тоже могли затаиться где-нибудь неподалёку, и ждать своего часа. С помощью Купола удалось отбить первый штурм, но кто знает, какие магические штучки могут ещё оказаться в арсенале врага.

Раздался частый звон тревожного колокола, и в коридорах замка послышался топот множества бегущих людей – воины занимали места возле бойниц.

– Вот они и пришли, госпожа моя, – неожиданно спокойно сказал Франго. – Но, поверь мне, мы готовы их встретить.

– Но почему я об этом узнаю последней?! – Ута испытала страх и гнев одновременно. Могло случиться так, что ей придётся бежать и из этого замка, как из Литта… Но тогда она была ещё ребёнком, и в том бегстве не было ничего позорного.

– После, госпожа… – Франго поднялся, поправляя перевязь с мечом. – Да, ты можешь меня наказать… Но не сейчас. Я надеялся, что ты узнаешь обо всём, когда опасность останется позади. Я надеялся, но я ошибся. А теперь моё место на стенах.

– Я с тобой, – сказала она тоном, не терпящим возражений, и первой направилась к выходу.

Толкнув дверь, она услышала вопль, и оказалось, что карлик Крук сидит на полу, трёт ушибленное ухо и поскуливает.

– Подслушиваешь? – спросила она как можно суровее.

– Я же беспокоюсь, Уточка, как ты там! Этот твой Франго такой грубиян, такой забияка! С ним ухо востро надо… Ты уж в другой раз поосторожней дверью-то.

– Вот выгоню тебя, будешь знать! – пригрозила она на всякий случай и, не оглядываясь, пошла к лестнице ведущей на верхнюю галерею, прислушиваясь к шагам командора за спиной и треску факелов, освещающих коридоры и лестничные пролёты.

Когда они поднялись наверх, в проёмах бойниц уже стоял непроглядный мрак, и было непонятно, как дозорные могли разглядеть движение на подступах к замку. Только слабый ветерок доносил из темноты смрадный запах гнили. В темноте раздался многоголосый хрип и грохот железа. Мертвецы и не думали скрывать своё приближение. Пространство под стеной заполнилось множеством алых холодных огней – эта на лбу у каждого из наступающих вспыхнула печать Грохха. Они шли вперёд, не отягощённые ни страхом, ним болью, ни яростью. Тот, кто выжег у каждого на лбу магический знак, вместо погребальной молитвы прочёл над каждым заклинание, оживляющее мёртвую плоть, и он же продиктовал им свою волю.

– Франго, почему ты не срубил им головы? – вдруг спросила Ута, глядя на эти огни, которые продолжали двигаться вперёд, не нарушая строя. – Без голов они не дошли бы…

– Я думаю, моя госпожа, каждый из них принёс бы голову под мышкой, не знаю…