Черные крылья - Николай Иванович Леонов

сейчас на мелочи, когда прямо перед носом чей-то преступный замысел. Сейчас его главная цель – Катя Калинкина, обычная официантка, которая вела себя крайне подозрительно. Уж она-то точно заметила, что парень рядом с ней совсем не Сергей Юрченко.

В машине, большом микроавтобусе с десятью креслами, оперативник уточнил:

– Где они сидели, когда вы их повезли обратно?

Павел отрицательно покачал головой:

– Нас же задержали, рассадили по разным комнатам, допрашивали. Я не видел, как уезжали Катя и Сергей. Она написала мне, что освободилась, и попросила оплатить такси, чтобы не ждать меня. Так сделали некоторые из ребят, скинулись и уехали вместе на такси. Я оплатил им расходы, потому что им нужен отдых, многие учатся или работают, а у меня подрабатывают вечерами.

Лев задумался, как же доискаться до правды. Он попросил Павла:

– Можете созвониться с ребятами и узнать кое-что? Найдите, кто видел Юрченко, вернее парня, приехавшего вместе с Калинкиной в коттедж, без маски? С них брали объяснения, кто-то должен был видеть его без маски. Мне нужны свидетели, которые опишут его внешность.

Сам опер тоже принялся листать файлы в телефоне, выискивая протокол беседы районного следователя с Юрченко. И быстро его нашел: ничего интересного, данные и стандартные ответы – ничего не заметил, работал на разносе напитков.

В салоне в это время заерзал на сиденье настоящий Сергей Юрченко, который до сих пор не мог понять, из-за чего все треволнения:

– А это, че там за движуха с Катькой? Товарищ, это, полицейский. – Он просунул лохматую голову между кресел поближе к Льву Гурову. – Вы на нее ничего не думайте, она нормальная девка. Я Катюху с детства знаю, мы в одной школе учились, потом в институте. Она, конечно, бедовая, но добрая.

– Почему бедовая? – Лев теперь не сводил взгляда с парня, внимательно слушал каждое его слово.

Сергею внимание полицейского было лестно, и он принялся подробно объяснять:

– Да мы же с деревни, с Владимирской области сюда приехали, по целевому, короче, договору, на агрохимиков учиться в институте. И вылетели, блин, оба с первого курса еще. Сложно… то работа, то поспать охота. Учиться надо, а программа жесть. Меня отчислили и Катьку, еще и долг повесили за год обучения. Мне мамка денег дала, а у Катьки три сестры ее младше, сильно помочь некому. Короче, пришлось ей самой платить. Вот мы и устроились офиками шарашить. Я в рестик, она в кофейню, потом я ее к себе переманил. У нас таких, как она, конечно, не берут, но я уговорил менеджера, что она шустрая и соображает хорошо.

– Каких таких? – уточнил оперуполномоченный.

Сергей фыркнул:

– Воробьев. Она же мелкая, мне вот досюда, – он ткнул ладонью в область груди. – А у нас крутой рестик, и офиков выбирают, чтобы, ну, глаз, типа, радовали. Девки там воооо, – он снова замахал ладонями, очерчивая на себе женские округлости. – А Катюха ни о чем, не по этой части. Да вообще, ну такая… как мышка. У нее вечно из-за этого чаевых почти не было, не запоминается она.

Опер покосился на Юрченко: а прав он, Сергей-то бросается в глаза. Высокий, широкоплечий, с классическими чертами лица, лукавым взглядом и пышной шапкой волос. Такой на одной улыбке соберет чаевые у состоятельных дамочек.

Юрченко тем временем продолжал откровенничать:

– Ну короче, наши начали Катьку мочить, она дернулась и ушла в кофейню баристой. Там хозяин какой-то мутный, навешал ей, что если она раскрутит точку, то может выручку с кофе забирать. Катюха туда за свои бабки купила аппарат профессиональный, а дело ваще не идет. Говорю же, бедовая! За учебу должна и матери боится говорить, что ее с института поперли, еще теперь и за автомат этот платит. Если бы не «Премиум вкус», подработки, то вообще бы встряла она.

Гуров покосился на Силаева, который до этого говорил, что забирал сотрудников из ресторана.

Тот виновато пожал плечами:

– Катя написала адрес, я подумал, наверное, она вернулась обратно в ресторан и снова с Сергеем вместе работает. Ну не мог же я предположить, что все это как-то специально придумано. Все ведь было как обычно! Я часто их оттуда забирал и на другие заказы. – Он решил переложить хоть часть вины на Сергея и повернулся к нему: – А ты что мне не сказал, что Калинкина уволилась от вас? Ты же знаешь, я только профессионалов беру для наших мероприятий.

Но тот быстро парировал:

– Да Катька у нас и работает, просто редко теперь. Когда там банкеты всякие или на подмену ее дергают. Она как офик-то шарит, чего, когда давать, что говорить, менюшки там всякие, составы назубок выучила. Чего вы, всегда же сами ее звали! Она же безотказная, без выходных готова пахать, чтобы со своими бедами раскидаться. Мать-то ждет, что она помогать будет, так бы она фиг Катьку из деревни отпустила.

Лев внимательно слушал, и в голове у него постепенно складывался образ Кати Калинкиной – девчонки из провинции, без таланта к учебе, с острой нуждой в деньгах, старательной и наивной. Именно такие девочки часто становятся жертвой мошенников и прочих неприятных типов. Они верят в красивую жизнь по мановению волшебной палочки, а потом боятся попросить помощи, признаться, что наделали глупостей и влезли во что-то противозаконное. Вот на эти точки он и надавит, когда будет беседовать с Калинкиной, если, конечно, она окажется дома.

Его чутье, как всегда, работало безупречно: Сергей Юрченко повернул ключ в замке и распахнул перед ним дверь в коридор старенькой хрущевки; на пороге ближней комнаты тотчас появилась худенькая фигурка в спортивном костюме.

Как и говорил парень, Катя была невысокого роста, с мальчишеской фигурой и заостренным личиком с мелкими чертами. При виде незнакомого мужчины она отступила назад и почти успела скрыться за дверьми.

Юрченко весело выкрикнул:

– Катька, привет! Ты чего за деньгами в «Премиум» не поехала? Разбогатела, что ли?

Из-за прикрытой двери тонкий голосок ответил коротко:

– Заболела.

Юрченко неуверенно топтался на месте, Гуров тронул его за рукав:

– Руки где можно помыть?

Тот ткнул в дверь в конце коридора, а потом переспросил неуверенно:

– Ну че, я к себе? Не нужен вам?

Лев кивнул, тихо приказал:

– Из комнаты не высовывайся, – а сам направился в ванную. Он еще в коридоре заметил неладное: на вешалке стояла лишь мужская обувь, на крючках висела единственная куртка, и та большого размера; Катиных вещей не было видно. В санузле опер не стал закрывать дверь, посильнее включил воду, между тем принялся осматривать полки, поглядывая на коридор. Как он и думал, Катиных вещей не оказалось и на полках – ни одного шампуня или баночки с кремом, даже