Черные крылья - Николай Иванович Леонов

все, что произошло в доме Терехина: о подозрениях в насильственной смерти приятеля, не только своих, но даже молодого следователя.

Стас выслушал внимательно, а потом заерзал нетерпеливо на водительском месте, когда припарковал авто у дома Гурова:

– Надо опрашивать гостей! Следов драки нет, значит, кто-то из знакомых! Это не город, все охраняется, так просто на территорию не попасть. Точно кто-то из гостей!

Лев переслал Стасу список гостей из протокола сельской следовательницы:

– Фамилии и контакты, начинай работать, Стас. Я пару часов отосплюсь и тоже буду копать, кто и что делал на этом маскараде. Бери машину, так будет быстрее.

Крячко уже скользил пальцами по экрану телефона, он был в своей стихии, где чувствовал себя уверенно. Встретиться со свидетелем, расспросить подробно, заметить нестыковки в показаниях – работа опера «в поле» на ногах, с живыми людьми. Тяжелая, монотонная, но очень важная для поиска ответов на вопросы.

Лев же едва поднялся в квартиру, как сразу рухнул на диван в большой комнате. Уже в полудреме стянул куртку и сразу провалился в сон.

А через пару часов, разбуженный солнцем, он подскочил как пружина. Пора включаться в работу!

Отбил Крячко сообщение: «Какие результаты?» и нырнул под душ. Через шум воды услышал, как звякнул телефон, и заторопился: включил сначала горячий, а потом ледяной поток, чтобы выгнать остатки сна из головы.

С телефоном в одной руке Лев дошел до кухни, вторая рука действовала автоматически: включить кофеварку, нашарить в холодильнике все, что нужно для бутербродов. За короткий завтрак он прослушал и прочитал все сообщения от партнера. А были они неутешительными…

Гости вчерашней вечеринки крепко спали после затянувшегося мероприятия. Стасу удалось поговорить лишь с журналисткой, которая ничего нового не рассказала. Да, ее пригласили на костюмированную вечеринку в масках, которая была стилизована под голливудские фильмы, взамен на фотоотчет в глянцевом журнале. Поэтому она особо ничем не занималась: насладилась ужином, сделала кадры гостей на фоне антуражных бокалов и камина, затем попыталась уговорить Терехина на интервью. Но он отшил ее твердо и быстро. Гостей журналистка помнила только тех, чьи лица видела в светской хронике, так что ничего стоящего из нее не выудил даже такой опытный опер, как полковник Крячко. Единственная польза от журналистки была в том, что у нее оказалась куча снимков, их-то Стас и переправил напарнику.

После визита к журналистке Крячко поехал в галерею, чтобы подождать, когда же туда явится владелица. Лев Гуров наметил себе другое направление – обслуживающий персонал с вечеринки. Официанты, повар, бармен – это те незаметные фигуры, которые были на мероприятии, обслуживали гостей, слышали их разговоры. И по опыту оперативника, именно прислуга часто оказывается более ценным свидетелем, чем гости.

Участники тусовки могли быть увлечены своими интересами, разговорами, затуманены выпивкой и едой. Официанты и бармены трезвы, слышат все разговоры в кружках и компаниях. А еще следят за перемещением людей, запоминают их, внимательно фиксируют каждый шаг, чтобы вовремя подать еще закуску или бокал; они находятся во внутренних, служебных помещениях и могут видеть, что недоступно взгляду гостей.

Поэтому оперуполномоченный Гуров выписал фамилии, телефоны всех сотрудников кейтеринговой компании «Премиум вкус». Свидетелей приглашать в отдел он не стал, визит в Главное управление уголовного розыска Министерства внутренних дел России напугает кого угодно, а это ему не нужно. Страх делает человека немым, туманит сознание. Это опер выучил давно: если хочешь разговорить человека, то лучше беседовать с ним в неофициальной обстановке. На его удачу, весь состав обслуги вчерашней вечеринки должен был собраться к двум часам дня в офисе «Премиум вкуса», чтобы получить расчет за работу.

Лев глянул на часы и заторопился, потому что без машины ему надо было сделать приличный крюк на общественном транспорте до нужного места.

Ехать пришлось почти на другой конец города, и конечно, он опоздал. Молодые ребята и девушки уже столпились на выходе, что-то обсуждая, когда оперативник толкнул дверь. При виде его все притихли, а молодой мужчина в теплом жилете, который возился с документами на столе, взмахнул рукой:

– Не расходимся. Я предупреждал, с вами полиция захочет пообщаться по этому эпизоду. – Он ощупал взглядом запыхавшегося опера. – Вы же из полиции?

Лев привычным жестом показал корочки, и мужчина при виде их засуетился:

– Давайте, ребята, не толпитесь на проходе. Прикроем дверь, чтобы тут лишние уши не слышали. – Вполголоса он доверительно сообщил визитеру: – Я своим уже пояснил, ни слова прессе. У нас важные клиенты, так что все научены хранить данные о частной жизни.

Он спохватился и протянул руку:

– Я, кстати, Павел Силаев, владелец кейтерингового агентства. Занимался организацией вчерашнего мероприятия. Сам отвозил ребят и оборудование в коттедж господина Терехина, контролировал весь процесс.

Лев попросил его:

– Давайте я с каждым поговорю наедине, это недолго. Буквально десять минут на человека.

– Да, да, конечно, – Силаев распахнул дверь в какое-то крохотное помещение без окон, которое, судя по большому количеству коробок, служило складом. – Можете вот здесь расположиться, Лев Иванович. Извините, что так… Просто я тут в основном бумагами занимаюсь, мы же на выезде услуги оказываем.

– Ничего, – Гурову было не привыкать работать в самых жестких условиях.

Он достал блокнот, куда по привычке записывал всю информацию. Хотя давно уже настала эра смартфонов и компьютеров, но показания свидетелей и свои размышления Лев все так же скрупулезно фиксировал в бумажном виде. Потому что пока буквы выстраивались в ряд, следом и его мысли также превращались из разнокалиберных фактов в организованную систему.

Однако четыре часа, которые он провел в подсобке, задавая одни и те же вопросы официантам, бармену, повару, ничего не дали. Да, все они видели Василия Терехина в тот вечер и даже запомнили, что он пил, ел, во что был одет, до деталей описали его алую маску. Однако ничего нового к картине вечера опросы не прибавили.

Василий был немного навеселе, охотно общался с гостями, фотографировался, ни с кем не ругался, ни на кого не смотрел со злобой, как, впрочем, и на него тоже. Единственное, в чем была польза, так это то, что снова Лев убедился – его подозрения верны, Василий Терехин не планировал свести счеты с жизнью, он был весел и радовался жизни.

Гуров остановился, когда в его списке остались две последние фамилии – Екатерина Калинкина, официантка, Сергей Юрченко, официант. Оперативник выглянул за дверь:

– А где еще два сотрудника, Калинкина и Юрченко?

Силаев нервно забарабанил пальцами по столу:

– Не знаю, не явились даже за расчетом и на звонки не отвечают.

Как вдруг входная дверь распахнулась и на пороге