Русско-шведская война. 1610–1617 - Сергей Николаевич Бирюк

же вернулся к своим наступательным планам. Он обсудил с Делагарди и Горном, не следует ли перед наступлением на Псков сначала захватить Гдов. Когда Делагарди оказался перед необходимостью принять конкретное решение, он решил, что сначала пойдет на Гдов. Это было вполне очевидно, так как в случае удара по Пскову пути сообщения к Чудскому озеру и вдоль его восточного берега (западный берег принадлежал Речи Посполитой) оказались бы в зоне досягаемости русского гарнизона Гдова. Кроме того, шведская пехота, набранная по всеобщей воинской повинности, имела низкую боевую ценность, а состояние наемных войск, которые Делагарди хотел оставить, после боев под Бронницами и лишений зимне-весенней кампании было плохим. Осторожность подсказывала королю попытать счастья сначала под Гдовом, так как это было менее рискованно, чем поход на Псков. Не колеблясь ни минуты, уже 27 июля он подписал соответствующие документы, позволяющие сформировать в Нарве отряд войск под командованием Горна, задачей которого было взятие Гдова. Этот отряд должен был состоять из полка Сванте Банера и других подкреплений, которые уже прибыли – или должны были прибыть – из Швеции в Нарву, а также одной немецкой роты под командованием Юргена фон Гейдена и полков Коброна и Меннихгофена, которые Делагарди намеревался направить к Горну. Об этом Делагарди написал в письме королю 23 июля. Он также сообщил, что приказал подкреплениям, направлявшимся в Новгород, вернуться в Нарву. На самом деле из этих подкреплений он оставил для себя 300 солдат. Таким образом, в Нарву вернулись эскадрон фон Шейдинга и 100 человек дворянской конницы, а также корнет Эверта Горна. Однако отправка полков Коброна и Меннихгофена из-под Новгорода несколько затянулась. 3 августа Делагарди доложил королю, что полк Коброна отправится в тот же день под Гдов, а полк Меннихгофена – на следующий день в Ивангород. Оба полка, насчитывавшие около 450 и 1100 человек соответственно, прибыли под Гдов не ранее второй половины августа[393].

Руководство действиями под Гдовом Густав Адольф поручил Горну. То есть он прислушался к мнению Оксеншерны и Совета о том, что ему не следует возглавлять армию лично. Однако, оставаясь в Нарве, король сохранил за собой верховное командование всеми шведскими военными действиями в России. 30 июля он приказал Делагарди направить конницу из Новгорода к Ладоге, чтобы оттеснить оттуда русское войско, собравшееся в устье Волхова. Русские намеревались помешать шведам вывезти из Новгорода в Швецию часть русских пушек. В связи с этим король предпринял определенные меры по охране крепости Ниеншанц и прилегающих к ней территорий, а также урожая зерновых. Благодаря прибытию Делагарди в Нарву в середине августа король получил возможность впервые за долгое время лично встретиться с главнокомандующим шведской армией и получить из первых рук информацию о положении дел в России.

Прежде чем Густав Адольф принял решение об осаде Гдова, он направил туда отряд войск для наблюдения за крепостью. 25 июля подполковнику Андерсу Госену фон дер Маа из полка Банера было приказано «принять командование над нашими войсками, шведскими и финскими, а также над драбантами и другими войсками, которые там находятся или будут туда посланы». Дальнейших указаний по возложенной на него задаче он должен был ожидать либо от самого короля, либо от Горна. В состав отряда входили основные силы кавалерии, которые снабжались фуражом с оккупированной территории. Это было вполне естественным поведением, поскольку речь шла об экономии собственных запасов. Основной задачей миссии было – не дать жителям Гдова собрать зерно по всей округе, так как шведы хотели захватить его для собственных нужд. Когда 27 июля было принято решение об осаде Гдова, блокада крепости, организованная Гозеном, была в самом разгаре. Однако замкнуть кольцо непосредственно вокруг крепости удалось лишь 15 августа, когда на место прибыли полки Коброна и Меннихгофена. В распоряжении Горна было около 10 эскадронов (около 1400 человек), три полка пехоты и несколько отдельных рот, общей численностью 3200 человек. Точно неизвестно, сколько войск осталось в Нарве. Обычно гарнизон этой крепости состоял из четырех рот финской пехоты и небольшого количества кавалерии[394].

В июле в главную квартиру прибыл Аксель Оксеншерна. Как и прежде, он решительно отговаривал короля от непосредственного участия в боевых действиях и вновь вернулся к своим аргументам, изложенным в Ревеле. После отъезда королевского канцлера король поступил по-своему и 25 августа прибыл к Гдову. Густав Адольф никогда прежде не участвовал в настоящей осаде, поскольку неудачная попытка датского похода 1611 г., когда он пытался взять Кальмар врасплох, не может считаться таковой. На этот раз он получил возможность принять непосредственное участие в подобном деле. Он наблюдал за работой саперов, артиллерийским огнем, направленным на пробивание бреши в стенах, и, наконец, штурмом самих стен.

Исходя из «Отписки псковского воеводы князя Федора Куракина и дьяка Григория Лукина о починке городских укреплений в Гдове» можно предположить, что шведы обстреливали город с двух сторон: юго-восточной и юго-западной. «Отписка…» сообщает, что у Тайницкой башни деревом был заделан пролом длиной 16 саженей. По версии автора, башня разрушена миной. У башни находился колодец, поэтому неудивительно, что шведы не пожалели пороха, чтобы лишить защитников безопасного доступа к воде. Главный удар пришелся по юго-западной стене, где находились Псковские ворота. Здесь ширина пролома достигала 37 саженей. На юго-восточной стене была разрушена Петелинская башня и рядом с ней выбит участок стены длиной 17 саженей. Еще один пролом, достигающий 30 саженей, был выбит, вероятно, у Костерского угла[395].

Дополнительные сведения о разрушениях крепости сообщает документ, скопированный с более раннего подлинника, случайно найденный в XVIII в. среди бумаг в казенной палатке собора Св. Дмитрия, находящегося в центре Гдовской крепости: «…приступ к городу был шесть недель день и ночь и в семи местах проломан был же и две отводные башни збиты до основания, а две подкопами подорваны и город был взят…»[396]

В ходе раскопок крепости, проведенных А.Н. Кирпичниковым, было обнаружено, что наружная часть Псковской башни была разрушена шедшим откуда-то снизу взрывом. Следами этого же взрыва являются глубокие трещины в кладке, пороховая копоть на камнях, углистые прослойки от сгоревших деревянных конструкций. В руинах башни найдено 9 обломков железных гранат и ядер и одно целое каменное ядро диаметром 9 см, весом 7,6 кг[397]. Несомненно, что Псковская башня – одна из двух башен, разрушенных минами, установленными в подкопах.

Захаб, находящийся у Псковских ворот, был почти до основания разрушен огнем артиллерии. Археологи обнаружили в проеме арки, над проходом шириной 3,8 м, в строительном мусоре 35 целых и поврежденных ядер из гранита и плиты