Русско-шведская война. 1610–1617 - Сергей Николаевич Бирюк

содержания армии. Бедность подданных короля превышает все возможные пределы. Из-за конфликта за шведский престол не удастся заключить ни настоящего мира, ни даже длительного перемирия с Польшей. Поэтому, – предложил Оксеншерна, – все усилия должны быть сосредоточены на выработке выгодного соглашения с Россией и создании общего союза против Польши. Однако ничто не мешает им прибегнуть к тем же уловкам, что и поляки. Сдерживать их можно будет кратковременными перемириями до тех пор, пока отношения с Россией не станут спокойными. Инициативу мирных переговоров с Россией следует поддержать угрозой оружия, но она должна быть ограниченной, в зависимости от состояния государственной казны. Густаву Адольфу ни в коем случае нельзя выезжать на войну». Канцлер еще раз привел аргументы против принятия Густавом Адольфом личного командования в войне. Он подчеркивал опасность, которой мог подвергнуть себя его светлость, особенно из-за скромного количества солдат и угрозы того, что в отсутствие средств на выплату жалованья им будет трудно доверять. Канцлер опасался, что результатом столь изнурительной кампании станет затяжная война. Между тем война с Россией до сих пор велась «больше из-за риска, который угрожает [Швеции] и ради установления мира, чем из-за враждебности, которая может ощущаться по отношению к ним [русским] и из-за возможности захватить много земель и много крепостей»[371].

Как обычно, Совет последовал оценке, высказанной Оксеншерной, и 26 мая выразил свое мнение. В его заявлении чувствуется явное стремление свести военные действия к минимуму. Но и Совет счел, что обращение к Русскому царству с прямым предложением может иметь эффект, противоположный задуманному. Поэтому члены Совета предложили прибегнуть к помощи иностранных посредников. Эта идея возникла уже после обсуждения в риксдаге. Однако Совет считал, как и король с канцлером, что не следует отказываться от угрозы применения оружия. Швеция должна протянуть одну руку к согласию, а другую держать наготове с мечом. Король благосклонно принял к сведению наставления Совета, но они дошли до него слишком поздно. Он пообещал распустить и отправить обратно дорогостоящую армию, состоящую из наемников, и вести оборонительную войну. Однако он сожалел, что из-за задержки с перевозкой войск из Швеции в Россию было упущено несколько великолепных возможностей. Под Новгородом победа была в пределах досягаемости. Возможно, она могла бы привести к более быстрому заключению мира. Эти слова свидетельствуют о том, что Густав Адольф возлагал надежды только на вооруженное урегулирование. В этом его, видимо, особенно успокаивала информация, полученная от Делагарди.

Попытки командующего шведской армией начать осенью 1613 г. мирные переговоры с князем Трубецким и Москвой остались без ответа, поскольку русские рассчитывали на вооруженное урегулирование. В марте 1614 г. новгородцы выступили с очередной инициативой, но уже в апреле уточнили, что для переговоров шведы должны сначала покинуть Россию. После этой неудачи Густав Адольф мог смело отправлять своих делегатов в Москву. И поскольку Делагарди согласился, чтобы новгородцы вместе с ним подготовили содержание письма, Трубецкой наконец-то удосужился написать ему ответ. Это письмо, по мнению Делагарди, было «наглым» и «грубым». И хотя в последующем письме Делагарди подтвердил свою готовность вступить в переговоры, он счел, что честь требует от него ответить в подобном тоне. Неудивительно, что Густав Адольф считал, что боевые действия могут разразиться уже в середине мая. В это время он также рассматривал различные обстоятельства в пользу распространения боевых действий на другие территории. Он вновь задумался о возвращении к планам экспансии на побережье Северного Ледовитого океана, поскольку Делагарди от них не отказывался. Впервые он вернулся к этой теме в августе 1612 г. и марте 1613 г., когда собирал аргументы в пользу кандидатуры Карла Филиппа, выдвинутой новгородцами в качестве нового кандидата на престол России. Теперь он сделал это еще раз. В Финляндии короля посетил Ганс Георг фон Арним, который в будущем прославился как полководец и теперь хотел попытать счастья на службе у шведского короля. Фон Арним предложил довести до конца намеченный им в свое время план экспедиции и дойти «до Архангельска». Крепость Кола он обещал захватить «с помощью своих людей и за свой счет» при определенной поддержке. После таких заявлений он сразу же заручился поддержкой и симпатией короля. Составив официальный договор, он поспешил в Германию, чтобы набрать солдат. В итоге из этих планов ничего не вышло. Это произошло при обстоятельствах, которые в будущем заставили обе стороны сильно разочароваться друг в друге. Еще одна идея, занимавшая короля в то время, весьма красноречиво говорит о его планах, но и из нее ничего не вышло. В условиях серьезной угрозы войны казачий атаман Заруцкий мог оказаться важным союзником для Швеции. Поэтому, чтобы царю пришлось разделить свои войска, Заруцкий должен был продолжать воевать. И именно в этом его хотел убедить король. В то же время шведы должны были разобраться с другой частью царских войск. Однако судьба распорядилась иначе: описанная выше ситуация стала актуальной только тогда, когда рухнула власть этого казачьего атамана над занятой им территорией. В апреле его «столица» восстала против него, а в мае Заруцкий бежал от русских, но вскоре попал в их руки и был приведен в Москву, где был казнен. Сын самозванца, хотя и был еще малолетним, был повешен[372].

Однако важнее всех этих планов, обращенных в будущее, было то, что происходило в данный момент. Густав Адольф решил, что он лично двинется на поддержку войск в Новгороде. Однако прибытие подкреплений из Швеции постоянно откладывалось. Еще 13 мая, когда король поделился с Делагарди своим мнением о маловероятности разрешения конфликта мирным путем, он даже не обещал ему, что кампания начнется раньше июля. Однако он был уверен, что, несмотря на столь длительную задержку, Делагарди выполнит свой долг. Тем не менее, как и в апреле, он учитывал возможность того, что Новгород не удастся удержать до прибытия подкреплений. Если разразятся болезни, наступит голод или враг окажет слишком сильное давление, Делагарди «не должен, вопреки Богу, природе и превосходящим силам противника, защищаться любой ценой». Как и осенью предыдущего года, король отдал приказ: город, кремль и все, что в них находится, должны быть сделаны бесполезными для русских. Что же касается Делагарди, то он должен отступить навстречу королю или в безопасное место[373].

Подготовка к походу

Приказы о сосредоточении войск в Швеции были отданы королем во второй половине февраля. В отношении пехоты мобилизация должна была включать полк Сванте Банера, сформированный из новобранцев, две норрландские роты полка Крууса, не участвовавшие в боевых действиях в предыдущем году, и одну роту из Седерманланда. Кроме того, в состав