Пробуждение стихий - Бобби Виркмаа

а ладони достаточно огромные, чтобы раздавить человека одним движением. Каждый палец завершается зубчатым когтем, длинным, изогнутым, острым настолько, что он мог бы рассечь сталь, как ткань. Лицо — искажённая карикатура на что-то человеческое. Плоть растянута, изломана, перекручена. Рот — уродливая пасть, полная неровных, расколотых зубов, сверкающих, как осколки стекла.

А глаза… боги. Пустые, как бездна. Глубокие колодцы шевелящейся тьмы. Я помню из книг, что, если смотреть слишком долго, там можно увидеть движение. Мелькание фигур. Души. Запертые внутри этой тьмы. Кричащие, извивающиеся, без надежды вырваться.

Кровь стынет, когда в памяти вспыхивает предупреждение Валена: «Не дай ему встретиться с твоим взглядом. Души внутри поймают тебя, а Горгант раздавит прежде, чем ты успеешь двинуться».

Я знаю, что это лишь тренировка. Знаю, что Вален контролирует процесс. Но это существо, возвышающееся надо мной, кажется слишком настоящим.

Горгант ревёт. Звук разрывает воздух, словно удар. Громче любого грома, глубже всего, что я когда-либо слышала. Но это не один голос. Это хор. Крики боли. Ярости. Мучений без конца.

Это голос всех душ, что он поглотил.

Тэйн кричит Валену, что это слишком. Слишком рано. Но я не различаю слов, потому что застываю.

Ноги впиваются в землю.

Мышцы скованы.

Дыхание рвётся на короткие, прерывистые вздохи.

Где-то вдалеке доносятся их голоса. Наставник и тренер, спорящие, перебивающие друг друга. Всё звучит глухо, будто я под водой. Перед глазами только Горгант. Его масштаб давит, словно сама тяжесть мира навалилась на плечи и вот-вот раздавит.

Разум твердит, что это всего лишь тренировка. Но тело не верит.

Горгант двигается, ноги у него словно колонны, несущие саму разрушительную мощь. Каждый шаг заставляет землю вибрировать, трещины расходятся из-под его ступней.

— Амара! — голос Тэйна прорывает оцепенение. — Действуй! Сражайся!

Этот крик возвращает меня в реальность. «Бей. Блокируй. Отвечай». Слова, вбитые в память через пот, удары и синяки, вспыхивают все сразу.

И я двигаюсь.

Опускаю ладони на землю и тянусь к стихии, что всегда была во мне. Земля откликается, поднимается по обе стороны, словно гигантские руки. Камень и почва вздымаются вверх, гудят, сжимаясь и треща.

Под ногами дрожит почва, но я не останавливаюсь. Не жду удара, а нападаю первой.

Я выбрасываю руки вперёд, и стены из земли двигаются к Горганту, грохоча. Чудовище ревёт, когда камень смыкается вокруг него. Я хлопаю ладонями, сцепляю пальцы, руки дрожат от напряжения.

С оглушительным треском две каменные плиты сходятся, ударяя по монстру с силой обрушивающейся горы. Пыль и обломки взлетают вверх, земля содрогается. И на мгновение наступает тишина.

Но Горгант прорывается.

С пронзительным рёвом он разрывает каменную ловушку, и земля взрывается во все стороны.

Краем глаза я вижу, как Тэйн реагирует мгновенно: воздвигает вокруг себя и Валена огненную стену. Пламя вспыхивает именно в тот миг, когда в него врезаются обломки.

Я создаю свой щит: воздух закручивается плотным вихрем, обвивая меня. Камни и комья земли ударяются в него и отлетают в стороны, ветер воет в ушах.

Когда пыль оседает, Горгант ещё стоит, но уже не без ущерба. Он двигается медленнее, покачиваясь под собственным весом. Из его носа, рук и груди течёт густая чёрная кровь, вязкая, как смола, оставляющая следы на коже.

Измотан. Изранен. Но не повержен.

Он делает шаг и взмахивает рукой. Даже сквозь защитные чары удар сбивает меня с ног. Я падаю на спину, воздух вырывается из лёгких. Перед глазами вспыхивают пятна, а мир кренится набок.

Сквозь пелену вижу, как у края поля Вален удерживает Тэйна. Ладони подняты, не давая тому вмешаться.

Горгант ревёт, звук сотрясает землю и отзывается в костях.

Голос Тэйна прорывает гул:

— Встань и сражайся, Амара!

Я поднимаюсь, тяжело дыша, и опускаюсь в низкую стойку. Монстр несётся прямо на меня. Он снова взмахивает, когти рассекают воздух, но теперь я готова. Перекатываюсь под ударом, вскакиваю за его спиной, отдаляясь на несколько шагов.

Горгант рычит от ярости, разворачивается, когти проходят в опасной близости. Воздух режет по коже. И вдруг падают первые тяжёлые капли дождя. Одна. Вторая. А потом всё сразу. Через мгновения небо разверзается. Ливень обрушивается на поле, пропитывая землю, превращая её в вязкую грязь. Вода повсюду. Я промокла до нитки, волосы липнут к лицу, сапоги вязнут. Но я продолжаю двигаться.

Горгант всё ещё наступает. Медленно, но неотвратимо. Каждый шаг — это удар, сотрясающий землю.

Вода.

Она везде.

Я останавливаюсь и тянусь к ней. Зову, взываю, повелеваю. Дождь отвечает.

Я формирую поток в копья. Длинные, острые, сверкающие лезвия из самой стихии. Двадцать водяных копий парят вокруг меня, вращаются, нацеливаются, ждут.

И когда Горгант подходит вплотную я выпускаю их.

Копья взлетают, рассекая дождь, и вонзаются в его плечи, грудь, ноги и горло. Горгант издаёт рёв, который разрывает небо. Уже не один голос, а хор всех душ, заточённых внутри.

Но я не отступаю.

Поднимаю руки к небу, пальцы расправлены, и зову бурю. Облака отвечают. Молнии повинуются.

Я — буря.

Ослепительная молния бьёт в Горганта, мощная и яростная.

От удара поле содрогается. На миг всё заливает белым светом, а потом чудовище взрывается, рассыпаясь в клочья чёрного тумана, разорванное силой стихии.

Всё кончено.

Я опускаю руки, до костей промокшая, сердце громыхает в груди.

Ноги подкашиваются, я падаю на колени, тяжело дыша. Глотаю подступающую тошноту — откат после такой мощной магии. Ливень льёт, смывая следы с поля. Адреналин ещё бурлит в венах, руки дрожат от магии, страха, всего, что только что произошло.

Но я справилась.

Боги, я справилась.

Кто-то хватает меня, уверенно, но бережно.

Тэйн подхватывает меня за локти, поднимая с лёгкостью, в которой ощущается сила. Вален оказывается рядом, взгляд острый, внимательный, но за ним нечто иное: облегчение. И гордость.

Мир слегка качается, ноги дрожат, но их присутствие удерживает меня. Вален подходит ближе, осторожно поднимает мой подбородок. Его глаза встречаются с моими.

— Хорошая работа, девочка, — говорит он. — Очень хорошая.

Простые слова, но от него они значат больше, чем всё остальное. От них в груди теплеет.

Я вся в грязи, тело болит, спина горит от когтей. Каждая мышца тянет болью. И всё же я чувствую себя сильной.

На губах появляется улыбка.

Когда я выпрямляюсь, Тэйн опускает руки.

— Что скажешь, давай выбираться из-под этого дождя? — в его взгляде мелькает знакомая искра.

Я киваю, улыбаясь, мокрые волосы липнут к лицу.

— Да, — выдыхаю я. — Пойдём.

Мы втроём возвращаемся к казармам, под ровный шум дождя.

У ступеней Вален бросает на меня взгляд.

— Остаток дня