Обретая суперсилу. Как я поверил, что всё возможно. Автобиография - Дж. Майкл Стражински

и попросил их заплатить мне хотя бы символическую сумму за мою работу над прямыми эфирами, но у них оплата за эту работу не была заложена в бюджет, и вдруг я оказался без средств к существованию.

Я НЕ ПРОДАЛ НИЧЕГО. НИЧЕГО.

Чтобы заплатить за квартиру, мне пришлось продать скромную коллекцию комиксов. Я перестал выходить из квартиры, потому что не мог позволить себе купить даже билет на автобус. Поскольку единственным видом расходов, которые я мог как-то контролировать, были расходы на еду, я сократил свой рацион до одной упаковки вяленой говядины и банки «Маунтин Дью» в день. Говядина обеспечивала поступление белка и давала какую-никакую работенку для желудка днем, а в газировке было достаточно сахара, чтобы я мог писать по ночам. По воскресеньям я позволял себе полакомиться несколькими кусочками курицы и картофельным пюре в KFC. Это позволяло мне экономить деньги для покупки письменных принадлежностей и для почтовых отправлений. Я писал запросы, отправлял резюме и статьи во все журналы, для которых они могли бы подойти, в отчаянии пытаясь их продать хоть кому-нибудь.

Я не продал ничего. Ничего.

По ночам я писал и прекращал только тогда, когда становилось совсем невмоготу от голода, а днем рылся по помойкам в поисках хоть чего-нибудь, что я мог бы продать или как-то использовать сам. Я всегда был худым, но в этот раз падение веса было близким к опасному: при росте 190 сантиметров я весил всего лишь 60 килограммов, а талия у меня была 70 сантиметров.

Мои друзья были озабочены моим состоянием и настаивали на том, чтобы я подал заявку на получение социального пособия. Я отказался. Или я буду зарабатывать писательством, или сдохну, пытаясь. Других вариантов не было, да и не могло быть, если я действительно хотел добиться того, чего хотел.

Чтобы еще больше сократить и без того урезанные расходы, я стал отказываться от еды сначала один раз в неделю, а потом и два. Руки дрожали от голода, когда я садился за стол и пытался хоть что-то напечатать. Вес продолжал падать, одежда висела на мне, как штаны на цирковом клоуне. Я не мог спать, я часто был не в силах писать. Все мои мысли сводились к еде и моему провалу. Я стал носить рубашки с длинными рукавами в летнюю жару, чтобы скрыть свою худобу. Каждую ночь я твердил себе, что рано или поздно, но выберусь из этого кошмара, однако каждое новое утро было еще безнадежнее, чем предыдущее.

Однажды днем, оставшись совсем без денег, в отчаянии и в полушаге от голодной смерти, я зашел в один из книжных магазинов в поиске журналов или книг о литературном творчестве, которые могли бы подсказать мне новые направления работы и новые рынки. Я записывал то, что меня интересовало, и снова ставил журналы и книги на полки.

Но в тот раз я нашел только пару устаревших книг о работе над сценариями, в них было больше теории, чем практики, они носили академический, но никак не прикладной характер (только потом книги и руководства на эту тему наводнили книжный рынок). Я был разочарован тем, что не нашел ничего нового и полезного ни о драматургии, ни о ТВ или радио…

Я ОТКАЗАЛСЯ. ИЛИ Я БУДУ ЗАРАБАТЫВАТЬ ПИСАТЕЛЬСТВОМ, ИЛИ СДОХНУ, ПЫТАЯСЬ.

«Та-а-ак, минутку, – подумал я, борясь с очередным приступом голода. – Ну-ка, ну-ка, секунду…»

А ведь я сам кое-что знаю обо всем этом! Может, у меня и не было слишком много опыта, чтобы напечатать серьезный трактат на эту тему, я всего-то придумал пару сценариев, но я могу написать книжку об основах работы во всех сферах СМИ. Я могу начать разговор о каждой из этих сфер с истории ее возникновения, а затем перейти к художественной и творческой части и закончить кратким обзором состояния современного рынка. Да, у меня мало опыта, но у меня больше знаний о том, как писать сценарии, чем у авторов всех этих книг, а их не остановило отсутствие личного опыта.

Я поторопился домой, где засел за работу и вскоре выдал пятнадцать страниц предисловия к «Полному курсу сценарного мастерства». Отправив их в издательство Writer’s Digest Books, я стал молиться всем писательским богам, чтобы мой план сработал.

Через несколько недель я получил письмо от Writer’s Digest, в котором мне предлагали три тысячи долларов за книгу: одна тысяча сразу после подписания контракта, вторая – по окончании работы над книгой и третья – после ее публикации. Контракт прилагался. Я подписал его и в тот же день отправил в издательство.

Когда пришел чек на тысячу долларов, я принял его, как подарок свыше, как волшебство, которое спасает героя, когда он уже готов покинуть этот мир. Этой суммы хватит на два или три месяца аренды, на еду, а потом я мог бы…

Постой, а потом я мог что? Я все еще был персоной нон грата для местных газет и потерял все потенциальные источники заработка.

И тут, словно чей-то тихий голос, такой близкий и такой знакомый, как мое собственное дыхание, ласково прошептал мне на ухо: «Здесь для тебя все кончено, время двигаться дальше».

Я любил Сан-Диего, но для человека пишущего здесь было не так уж много возможностей, и я исчерпал их все. Город был великодушен ко мне так, как только мог. Если я хотел писать для крупных газет и журналов, или даже (в то время мне это казалось несбыточной мечтой) для телевидения и кино, то надо было ехать в Лос-Анджелес.

Чек на тысячу долларов появился в моей жизни не для того, чтобы обеспечивать стабильность, и не для того, чтобы я оплатил как минимум три месяца аренды и сохранил статус-кво. Это сама вселенная только что купила мне билет из города в один конец.

Я ЛЮБИЛ САН-ДИЕГО, НО ДЛЯ ЧЕЛОВЕКА ПИШУЩЕГО ЗДЕСЬ БЫЛО НЕ ТАК УЖ МНОГО ВОЗМОЖНОСТЕЙ, И Я ИСЧЕРПАЛ ИХ ВСЕ.

Переезжать в ЛА было бы очень и очень рискованно. Расходы на переезд, выплата задатка на уборку, плата за первый и последний месяц аренды – деньги бы закончились чуть ли не в первый день переезда. Если в Сан-Диего я мог рассчитывать на помощь друзей, то в Лос-Анджелесе мне никто не поможет, окажись я без денег: там у меня не было ни друзей, ни ясных перспектив. Если я не смогу сразу же найти работу, то окажусь на улице.

Но я должен был попробовать и использовать этот шанс.

Разговор с Кэтрин был самой трудной частью моего плана. Это я сжигал за собой все мосты, а Кэтрин, наоборот, успешно двигалась вперед. Она с отличием закончила