По зову сердца - Джин Стоун

— Джесс заказала места на пароме, который отходит в семь тридцать, — сообщила им Джинни. — Понятия не имею, куда она делась. А вы добились чего-нибудь?

— Нет, — вздохнула Лайза.

Джинни кивнула:

— Может, оно и к лучшему.

— Наверное. — Филип взглянул на часы. — Пожалуй, мне надо пойти в «Тисбери инн» и собрать вещи. Когда Джесс вернется, скажите ей, что я практически готов. — Он посмотрел на свои ботинки. «Черт возьми, с чего это понадобилось глядеть на ботинки?» — и поднял глаза на Лайзу:

— Ну что ж, был очень рад с вами познакомиться.

— Мне тоже было приятно, господин юрисконсульт.

Филип помялся.

— Джинни, надеюсь, вам скоро станет лучше.

— Надеюсь на это не меньше вашего.

Филип сунул руки в карманы.

— Ну хорошо. Пора прощаться.

— Если будешь в Лос-Анджелесе… — начала Лайза.

— Да, конечно. Я объявлюсь.

Глубоко вздохнув, он вышел из комнаты.

— Ты его завоевала, — заметила Джинни.

Лайза рассмеялась:

— Ты о чем, Джинни?

— О Филипе. Он потерял от тебя голову.

— Филип хороший.

— Ты тоже, Лайза. И заслуживаешь хорошего человека, а не таких мерзавцев, как Брэд.

Лайза подошла поближе и присела на край кровати.

— Мама, Филип живет за три тысячи миль от меня. И у нас обоих есть работа, которая отнимает все время. Поэтому вряд ли у нас что-то получится.

Джинни вскинула брови:

— Так он тебе нравится?

— Я же сказала: Филип хороший.

Джинни погладила Лайзу по руке.

— Послушай, дочка, ты не хуже меня знаешь, что я плохо разбираюсь в мужчинах. Но одно мне известно наверняка: если тебе встретился порядочный человек, не теряй его. Порядочных людей в нашем поганом мире чертовски мало.

Лайза оглядела комнату.

— Так вот, значит, что ты нашла в Дике Брэдли!

Джинни усмехнулась:

— Он — замечательная нянька, а это все, что мне сейчас нужно.

— Кому-то здесь нужна нянька? — весело спросил Дик, входя.

В руках у него был поднос с чайником, двумя кружками и большой тарелкой печенья.

— Вот что необходимо больному! — воскликнула Джинни, жадно глядя на печенье.

Она попыталась приподняться, но тут же с проклятием рухнула на подушки. Боль была не такой острой, как утром, но двигаться Джинни не могла.

Дик поставил поднос на столик и поправил подушки так, чтобы Джинни полусидела в кровати.

— Через часок дам тебе еще две таблетки, — пообещал он.

— Очень хорошо. Час назад боль вернулась.

— Если завтра тебе не станет легче, я приглашу одного костоправа, который лечит восточными методами.

— Класс! — Джинни бросила в рот печенье. — Думаю, лучше всего со мной справится колдун вудуnote 14.

Лайза с улыбкой пояснила:

— Джинни не по душе принимать от кого-то помощь.

— Но сейчас ей придется смириться. Кстати, вы не знаете, где ваша приятельница? Мне казалось, она собиралась сегодня уезжать. Карен должна знать, можно ли бронировать ее комнату для следующего гостя.

Джинни помрачнела.

— Я не знаю, где Джесс. Зайдя ко мне в последний раз, она сказала, что хочет подремать. Наверное, гулять ушла.

— Я поищу ее, — вызвалась Лайза.

— Да уж, пожалуйста. А мы с Диком попьем чайку. Должны же быть в жизни хоть какие-то радости.

Дик покраснел, а Лайза фыркнула.

— Эй, Лайза, — окликнула дочь Джинни, когда та уже шла к двери. — Тебе, я думаю, захочется поискать Джесс в «Тисбери инн». — Джинни озорно подмигнула.

— В «Тисбери инн»? Но ведь там Филип…

Джинни рассмеялась:

— Дик, моя дочь иногда бывает потрясающе сообразительна.

— Джинни! — возмущенно воскликнула Лайза.

— Итак, повторяю: ты, вероятно, захочешь заглянуть в «Тисбери инн».

Филип собрал вещи за три минуты. Положив в чемодан галстук и костюм, он остался в джинсах и майке с эмблемой «Черного пса». В этой одежде он чувствовал себя самим собой.

Застегнув чемодан, Филип обвел взглядом комнату и уселся в кресло у окна. Едва ли он видел сейчас по-настоящему людей на тротуарах Мейн-стрит, машины, останавливающиеся возле магазинов. Ему казалось странным, что там, внизу, такое многолюдье, и у каждого человека своя жизнь — счастливая или печальная, но своя.

Филипу не хотелось возвращаться в Нью-Йорк. Не хотелось возвращаться к Джозефу, Николь, рэкетболу, не хотелось думать даже о новом офисе на Парк-авеню. Он с радостью остался бы здесь, на острове; бегал бы трусцой по утрам, сидел бы с Лайзой на пляже и любовался восходами и закатами. Да, ему решительно не хотелось возвращаться. — Он взглянул на свои руки, на чистые ухоженные ногти. Ногти конторского служащего. Слишком белые руки горожанина, который проводит мало времени на воздухе, руки человека, не привыкшего к тяжкому, но честному труду — смолению лодок или заготовке дров на зиму. Вот взять хотя бы Дика Брэдли. Он почти на сорок лет старше Филипа, а физически, пожалуй, крепче его. И ничего не дают все эти пробежки и прочие искусственные попытки поддерживать форму. Самый здоровый образ жизни — это естественное существование, свежий морской воздух, а не духота спортивных залов.

Он попытался представить себе Лос-Анджелес. Какой, интересно, там воздух? А в каньоне, где живет Джинни, смог, должно быть, не такой густой.

Потом мысли его снова вернулись к Лайзе.

Филип встряхнулся, взял чемодан и решил выйти на улицу, чтобы подождать Джесс в летнем кафе около гостиницы.

Уже подойдя к двери, он услышал стук. «Джесс», — подумал Филип и открыл.

Но на пороге стояла не Джесс. Лайза.

— Привет, — сказала она.

Филип остолбенел.

— Привет. Я думал, это Джесс.

— Нет, это я.

Филип улыбнулся:

— Да-да. Теперь вижу.

— Можно войти?

— Войти? Ах да. Конечно. — Он посторонился, опустил чемоданчик на пол и закрыл дверь. — Вы нашли Джесс?

Лайза покачала головой.

— Не понимаю, куда она могла пойти, — проговорил Филип.

На самом деле его больше занимало другое: зачем Лайза пришла к нему и что ему теперь делать?

Лайза подошла к окну.

— Красивый вид.

— Мейн-стрит, — отозвался Филип, словно сообщая Лайзе интересную новость.

— Филип., .

— Лайза…

Оба рассмеялись.

— Филип, мне безумно жаль, что ты уезжаешь. У меня странное чувство, что мы больше не увидимся.

Что-то неведомое зашевелилось у него внутри.

— Ну и что, невелика потеря. — Он смущенно улыбнулся.

Лайза подошла к нему. Совсем близко. Филип вдохнул ее запах, чистый, свежий. В голове у него пронеслось: «Ну почему женские запахи вечно сводят меня с ума?»

— Филип, ты, наверное, не понимаешь. — Он никогда еще не слышал такого чувственного, низкого, глуховатого голоса. — Ты мне очень-очень нравишься.