По зову сердца - Джин Стоун

Он улыбался безмятежному солнечному дню, желая сохранить это ощущение навеки и сожалея только о том, что не может сейчас обнять Пи-Джей и поблагодарить ее за то, что она дала ему жизнь.

— А ты когда-нибудь интересовался отцом? — вдруг спросила Лайза.

— Родным?

— Ну да.

— Пи-Джей говорила, что моим отцом был парень, с которым она дружила в колледже. Он потом отрицал… свою причастность к моему появлению на свет.

Однажды в Центральном парке Пи-Джей рассказала ему про Фрэнка; тогда был такой же солнечный день. С тех пор Филип никогда не стремился познакомиться с этим типом.

Он посмотрел на Лайзу.

— А ты?

Она расхохоталась:

— Долгая история. Как-нибудь потом тебе расскажу. Я только что подумала, как повезло Мелани: она узнает обоих родителей.

Дверь школы распахнулась, и на крыльцо выбежали дети. Лайза встала и подошла ближе к Филипу. Они всматривались в толпу детей, стараясь не пропустить девочку на костылях. И ее заботливую маму.

Но ни костылей, ни гипса они так и не заметили.

Наконец дверь школы закрылась за последним учеником. Филип и Лайза переглянулись.

— Может, ее дочь сегодня не пришла в школу, — предположила Лайза, — а на Мелани мы просто не обратили внимания.

— Возможно, — согласился Филип.

Сейчас он не казался себе на редкость умным и очень смутился, поскольку Лайза стала свидетельницей его поражения.

Карен не могла этого допустить.

Она спряталась за старым дубом на другой стороне улицы. Эти двое разглядывали толпу детей и учителей. Несомненно, они высматривают Мелани. И Сару.

Но Карен им помешает. Мелани узнает обо врем от Джесс и Ричарда, а не от двух молодых хлыщей, не имеющих к ней отношения. И не от толстухи Джинни, которая пустила в ход свои увядающие прелести, чтобы вытянуть какие-нибудь сведения из одинокого старика. От этих Мелли ничего не узнает. Джесс и Ричард будут добрее. Они пощадят чувства Мелли: для нее легче услышать правду из их уст.

Карен была довольна собой, своей предусмотрительностью. Догадавшись, что замыслила эта парочка, она позвонила в школу и попросила Мэй Уэстон, школьную секретаршу, передать Мелани, чтобы она забрала Сару и дождалась Карен в кафетерии: ей, мол, нужно кое-что сказать Мелани, поэтому пусть не уходит домой, а ждет сестру. А уж Мелли, как всегда, послушается.

К счастью, Мэй Уэстон уже почти полстолетия держала всю школу в ежовых рукавицах. Уроженка острова, она презирала приезжих не меньше, чем Карен.

Карен выжидала, прислонившись к дереву. Наконец парочка, отчаявшись найти Мелани, направилась вниз по улице. Тогда Карен пересекла улицу и вошла в школу. В следующий раз (как только все эти чертовы туристы уберутся отсюда восвояси и жизнь войдет в обычную колею) она принесет Мэй в подарок морское стеклышко. Да, Карен найдет способ все сделать по-своему.

— Тебе, наверное, страшно оставлять меня на Дика, — говорила Джинни подруге. — Не волнуйся. Так, как он, никто, кроме Джейка, обо мне не заботился, но с Джейком мне уже не бывать. Поэтому я благодарна судьбе за то, что у меня есть.

Джесс подошла к окну спальни Дика Брэдли.

— Даже не верится, что с тобой такое случилось, — пробормотала она.

— Мне во многое не верится, — парировала Джинни. — Например, в то, что ты рассказала мне про Мелани и Ричарда, и еще в то, что ты собираешься послушать его и уехать, оставив все как есть.

— Джинни, а что мне остается? Я не хочу разрушать жизнь Мелани, да и Ричарда тоже.

— Значит, все козыри у них, так? Маразм, дорогая моя. Я считала, что ты перестала плясать под чужую дудку с тех пор, как дала пинка своему благоверному.

— Джинни, ты рассуждаешь так, будто сама ведешь себя по-другому. А ведь ты еще не решила, как вести себя с твоим очаровательным пасынком, и только твердишь, что убьешь его.

— Нет, я передумала, — усмехнулась Джинни. — Пожалуй, сломаю ему спину. Пусть еще помучается, загибаясь. — Она застонала и прикрыла глаза. — Врач Дика дал мне таблетки, но они действуют всего час вместо двух.

Джесс опять подошла к кровати.

— Джинни, пожалуйста, извини меня. Я все о себе да о себе, а ты так мучаешься.

— Ничего, дорогая, ничего. Знаешь, ты действительно свинья, если не хочешь встретиться с Мелани и сказать, что с ней сотворили. Но это еще не значит, что тебе нужно валандаться здесь из-за меня. Мне-то, наверное, еще придется поваляться.

— Я видела ее, — отозвалась Джесс. — Я видела даже свою внучку. Кроме того, мне теперь известно, что произошло тогда. Да, очень трудно поверить, что мой отец пошел на такое… Наверное, хотел спасти меня. Но едва ли он сделал все, чтобы обеспечить ребенку счастливую жизнь. — Она повернула на пальце кольцо. — Странно, но я справлюсь с этим.

— Твой папаша в могиле, так что расспросить его не удастся.

— Да. Но я еще буду счастлива, если захочу. Несколько месяцев назад я думала, что моя дочь умерла. А теперь знаю: она жива. И этого с меня достаточно. Ладно, пойду подремлю. А потом принесу тебе чаю.

Еще Джесс сказала, что дождется возвращения Филипа и Лайзы и напомнит им, что паром отходит из Оук-Блаффса в семь тридцать. Пора возвращаться к обычной жизни, к мастерской и детям, которые по-настоящему принадлежат ей.

Примерно через час Джесс разбудил шорох, доносившийся со стороны двери. Открыв глаза, она увидела на полу бледно-розовый конверт, встала, подняла его и подошла с ним к окну. Там Джесс протерла глаза. Ахнула и протерла их снова. И тут же узнала злосчастный конверт.

Печатными буквами на нем было выведено имя «Ричард Брайант», а ниже — адрес Ричарда в Коннектикуте. Джесс знала, откуда взялся этот конверт. Тридцать лет назад она своей рукой написала на нем этот адрес. Письмо осталось тогда без ответа.

Закусив губу, Джесс открыла уже распечатанный конверт. Ее письма в нем не оказалось. Там лежала записка, написанная черными чернилами.

«Приходи после обеда в Уэст-чопский лес. Вход с Мейн-стрит. Иди по красному маршруту — там везде красные стрелки. Приходи одна. И никому ни слова. Нам необходимо кое-что обсудить».

И подпись: «Ричард».

Глава 22

— Я-то думал, она хочет сегодня уехать, — сказал Филип. Он и Лайза стояли около Джинни в комнате старика. В той самой комнате, где Джинни провела замечательную ночь и такой тяжелый день. Солнце уже клонилось к закату. Филип и Лайза почти весь остаток дня гуляли — вдоль берега бухты, возле причала, у маяка в Уэст-Чопе, возле Ташму-Понд. Они беседовали и временами молчали. Филип наслаждался каждой минутой, проведенной в обществе Лайзы, старался запечатлеть в памяти каждое ее слово, каждое движение. Зачем? Он не знал.

— Джесс заказала места на пароме, который отходит в семь тридцать, — сообщила им Джинни. — Понятия не имею, куда она делась. А вы добились чего-нибудь?