Живой Журнал. Публикации 2001-2006 - Владимир Сергеевич Березин

— Жалуетесь?

— А я, что, жаловался? Перед накрытым столом? Что у меня, бланманже с профитролями Агафья поднесла? Нет. Нечего жаловаться.

— Так Вы это с голоду?! В дополнение к древней genuine тапаке я использовал два изящных груза, изваянных из загадочного бело-голубого металла умельцами из находившегося напротив работы КБ.

— Думаю, именно по этой причине «Буран» слетал только один раз

— Вообще при Советской власти в 80-х удивляло то, что при всеобщей битве за печень трески в свободном доступе находились мороженые омары и лангусты.

Извините, если кого обидел.

06 июля 2006

История про разговоры (СCCXVII)

— Я болею. Пью чай с мёдом. Хотя возникла идея, что неплохо бы сделать цимес.

— Цимес… Это что-то морковное, как я помню с юности. Лучше гоголь-моголь с ромом сделайте.

— Морковное? Ладно, сейчас поговорим об этом.

— Нет, поговорим лучше о национальном. Про цимес, приготовленный евреем, отношение которого к русской кухне мы определяем.

Как не крути, цимес не стал «блюдом русской кухни» и «блюдом украинской кухни» он не стал. И белорусской. (Здесь параллель со стихотворением, созданным евреем на идише, скажем). Но, допустим, еврей сделал замечательный плов. Это нормальный повод для гордости всего города Хайфы, но от этого он не становится блюдом еврейской кухни, а остаётся узбекским, таджикским или ещё каким-нибудь пловом.

— Так я и не спорю. Просто Вы очень глубокую тему подняли. Понятие «национальной кухни» слишком размыто. А для кошерности много что нужно ведь. Если выгнать самогон в шаббат — он превратится известно во что.

— Сравнение кулинарии с литературой я привёл неслучайно. И в том, и в другом всё определяется в основном языком. Мне кажется, что было бы интересно попытаться выявить эту связь. Ведь может статься, что всякому праязыку соответствовала пракухня. В каждом очаге цивилизации. Вот бы выявить исторические закономерности, проследить, как острота пищи воздействует на остроту языка, как пряности, привезённые в средние века с Востока, изменили стилистику европейской литературы, и так далее. Ну, Вы понимаете.

А самогон — он и в Уганде самогон. Хорошая вещь, если правильно сделать.

— Язык — да! Язык — такая штука, которую надо бы поставить в центр кулинарии. Да.

Понятно, что свойства пупырышков языка — явление расовое. И особенности кухни должны быть этнически не передаваемы.

Язык, да.

Ага-ага.

— Расовое, Вы полагаете? И почему должны быть не передаваемы этнически?

Тут перевод очень важен. Вот Септуагинту перевели так, что ни один грек её понять не смог. Отсюда всё и покатилось между прочим. Всё дело в переводе, мне кажется.

— Вот о пингвинах. Я в Сети встретил утверждение (а там, оказывается, кошерность пингвина обсуждается очень широко), что если пингвина хорошенько потереть о синагогу, то он будет кошерен — дальше некуда. Тоже ведь, метод.

С другой стороны, с упаковкой сложно. Не везде же есть печать раввината, а кушать хочется. Есть специальные справочники по кошерности — типа «Кока-кола» кошерна. Ну, и там справочники по компаниям — с тем же самым. И вот в таких странах печать раввината ставится не на еду, а на справочник.

— Нам вот тут, кстати, сообщают: что некошерными Е-добавками являются: Е120 Е422 432 433 Е483 491 492 434 435 436 Е470 493 494 495 Е471 Е472а Е472b Е472с 542 570 572Е472е Е473 Е474 Е475 476 Е477 481 Е482.

— Тут всё просто. У меня есть друг — хабадник. Он всегда смотрит на упаковку. Если там написано, что кошер, значит кошер. С пингвинами, думаю, так же нужно. Пингвин ведь тоже всякий бывает.

— Меня-то, возвращаясь к теме, интересовал вопрос — что считать блюдом еврейской кулинарии. Вот кус-кус. И что? Евреи — рассеянные люди.

— Так вот мой друг и не ест ничего, если без упаковки. А другой мой друг рассказывал, что его дедушка, из нюрнбергских евреев, служил в рейхсвере и за всю Первую Мировую войну ни разу не оскоромился. Это у них сила веры такая. А в Антарктиде с овощами туго, впрочем и синагог там нету. Ну и Бог с ними, с пингвинами.

А критериев здесь, наверное, нет. Это как с вином. Вино считается кошерным если а) его делали евреи или б) его выварили. Слава Всевышнему, что некошерным из крепких напитков может быть только изготовленный из винограда. Но я отвлёкся.

Возвращаясь к теме. Считается ли написанное евреем на русском языке произведение частью русской культуры? Думаю, что да. При этом оно же будет являться и предметом еврейской национальной гордости. То же и с кус-кусом. Главное — чтоб кошерно. Наоборот, я думаю это антисемиты из общепита.

Ну вот борщ…

— Борщ, бля… введите в суп томатную пасту и перемешайте… А оно нам надо, таких вменяемых, которые готовы томатную пасту превратить в «боржч»? Борщ без сметаны — это же смешно! А по поводу национальной кулинарной хитрости мне вспомнилась одна забавная история. В канун Второй мировой войны литовские евреи, те что поумнее, почуяв недоброе в воздухе, обратились к японскому консулу с просьбой о политическом убежище. Японец о существовании еврейского народа имел весьма смутное представление, засим попросил своё ближайшее окружение восполнить сей пробел. Доброхоты подложили ему «Протоколы». Ознакомившись, японец пришёл в восторг и предоставил всем желающим визы. Он заявил, что у этого народа есть чему поучиться. Вот я и думаю, не расхлёбываем ли вместе с соевым соусом мы по сю пору ту кашу, что заварили евреи в Стране восходящего солнца? Это я так вернулся к основной теме.

Ну а французы…

— У меня ведь не к кухне, а к понятию «французская кухня» большие претензии.

За неё вечно всякое говно выдают, нормальный француз такого в рот бы не взял. А ты, если закочевряжишься, будешь облит народным призрением. Сюси-пуси, гурме в тюрьме. Тьфу.

— Верно, я имел в виду именно понятие.

Так называемый «луковый суп», что подают в ресторанах, — это ж невозможно кушать! Я вот готовлю луковый суп по-нормандийски, таки это да — жарите лук с беконом, бекон откладываете, а из лука делаете бульон, затем в глубокий глиняный горшочек кладёте подсушенные кусочки булки, поверх них — кусочки обжаренного бекона, поливаете густыми сливками — и так слоями, до заполнения горшочка на три четверти. Затем заливаете всю эту композицию луковым бульоном, насыпаете тёртого сыру — и в духовку на 15 минут. Вот это — суп, это я понимаю. Калорийно и вкусно, по-деревенски.

А по поводу диспутации о «еврейской кухне» подумалось, что существование таковой спорно, как и существование «еврейской нации».