Живой Журнал. Публикации 2001-2006 - Владимир Сергеевич Березин

пропилового, изобутилового и изоамилового, кислот и эфиров. Но спирты-яды вполне искоренимы, особенно при современной очистке — допустимая норма сивушных масел вообще — 4 мг/литр. Самый известный из них изоамиловый спирт ((CH3)2CHCH2CH) или 3-Метил-1-бутанол, изопентанол, который, собственно и получают из сивухи. Он пахнет дурно, но используется для производства парфюмерных эфиров и даже порохов. Эфиры, среди которых диэтиловый эфир, усиливающий характерный спиртовой запах и смягчающие его муравьино-этиловый и уксусно-этиловый.

Во-вторых, альдегиды — они довольно ядовиты, но из за собственного стремления взаимодействовать с другими веществами, вступают в реакцию с прочими примесями и частично нейтрализуют их. (Если их конечно не больше 8 мг/литр).

В-третьих, метиловый спирт или метанол. По цвету, вкусу, и запаху похожий на обычный спирт. Несмотря на известные страшные истории, малое количество метанола бывает даже в элитных бренди. А максимальный допустимый их уровень — 400 мг/литр.

— Кстати, о цифрах. Это только раньше прейскуранты были тверды как скала. Я цены на винно-водочные изделия использовал, чтобы коды запоминать во время первой кампании по внедрению кодовых замков в подъездах. 127 — розовое молдавское ординарное 0,75 в Столешниковом переулке… 267, 277, 287 — «Советское шампанское» соответственно сухое, полусухое и сладкое. 287 — это, конечно, еще и «Московская». 307 — «Столичная», 412 — коньяк трехзвёздный…

Извините, если кого обидел.

08 июля 2006

История про разговоры (СCCXXIV)

— Настоящий мужчина должен иметь в доме ящик водки.

— Какой? И сколько должно там быть бутылок?

— Надо переходить на «Гжелку», что я и делаю. Правда, через год-два она может испортиться и будет не водка, а говно. Там двадцать в ящике, как и было.

Правда раньше ящики были другие. Сначала сваренные из толстой металлической проволоки (или уже из прутка, хрен их разберёт), которые издавали правильный такой звук, когда бутылку вынимаешь. Чистый и звонкий. Потом их стали заменять разноцветными, как детские погремушки, пластиковыми, — а теперь вообще кругом один картон, тоненький, только чтобы до багажника донести. Потом уже домой приходится в пакетах тащить, потому что упаковка рассыпается.

— Ага. Но ящики из прутка всё-таки больше характерны для молочных бутылок — и ещё совсем уж забытые круглые ящики, в которые паковались тетраэдры бумажных пакетов с молоком и ряженкой.

— Теперь есть ещё картонные ящики под узкие высокие бутылки с элитной водкой.

Надо сказать, что я к «Гжелке» пришёл путёв опросов и эскпериментов — у неё пока лучшее соотношение цена-качество. Вот-вот, только факт именно в том, что я как-то уныло слонялся по городу, напившись абсенту.

Надо разучить «Устал я греться у чужого огня…», купить фрак… Ах, да! Ещё ящик «Гжелки».

— Обязательно ящик «Гжелки»!

Устал я греться

У чужого огня,

От жопы дверца —

Всё что есть у меня..

Ящик «Гжелки» надо купить всенепременнейше.

Извините, если кого обидел.

09 июля 2006

История про разговоры (СCCXXV)

— Вы знаете, я недавно познакомился с интересной девушкой. У неё тоже есть некий водочно- потребительский ритуал. Правда не до, а после.

Когда это девушка выпивает рюмку, то немедленно закрывает глаза и поворачивает голову резко вправо, как в танго, а потом резко влево. Это так и называется — водочное танго. Очень сексуально.

— It depends on… Не знаю, верю, что ваша девушка наверняка была несказанно хороша, да только я видел таких, что помотавши головой тошнились бы, а у иных голова бы вовсе отвалилась…

Не знаю, не знаю. Я в танцах и вовсе не искушён, и пью с Божье помощью в уединении.

— Да, хороша, и не тошнилась. Впрочем и доза была детской по 0,6 на рыло.

— Дозы придумал Евгений Авцин — известный масон сорокового градуса. Он и водку у меня всю в доме выпил. Изо всех кранов. Да.

— А, я знаю этого жида пархатого, Кости Винниченко на него нет, прости Господи.

Извините, если кого обидел.

09 июля 2006

История про разговоры (СCCXXVI)

— У меня просто мечта — построить дом с печью-голландкой, купить самогонный аппарат и ружьё.

Я заведу себе обрезанные валенки, и если кто постучит, кричать дребезжащим старческим голосом: «Ни-ка-во нет дома»!

Просто всякий человек, производящий внутри головы тексты, имеет определённый тип поведения. Есть любители Бродского — они должны между стихов пить виски и презрительно оглядывать водяные города, стоя на мокрых набережных в долгих пальто. Есть любители Набокова (шуршащие шины на серпантине близ Монако или снятый посекундно полёт бабочки). Есть безумцы-самоуничтожители в духе Берроуза, есть деловитые подобия Некрасова, что не прочь передёрнуть в карты.

Я буду следовать Юрию Казакову — бревенчатые стены, осень в дубовых лесах, пыхтит аппарат (кстати, оказалось, что перевелись народные умельцы, производящие самогонные аппараты — целая проблема найти), просыпаешься, а пустой дачный посёлок покрыт первым снегом.

— У Макаренко в "поэме" был печник, строивший пузатую печь, что сразу по окончании монтажа развалилась. Еще вспоминается, как ловко Ленин выпутался из похожей ситуации. Я к тому, что тоже ищу печника на дачу и в уме перебираю варианты.

Хотя, надо сказать, мне нравится и Набоковский, и особенно Берроузовский вариант. Но аритмия, как уже было сказано, мешает.

— Да, сельская уединённая жизнь — это мечта. Правда, хочется придти к ней самостоятельно, а не как Овидий.

Жить, погоду предсказывать… Кстати, со мной по соседству жил как-то человек из гидрометцентра, он в лифте жаловался, что жизнь у него тягостная оттого, что он всегда знал, когда будет какая погода, но природа редко подтверждала его знания, навстречу ему не шла.

— Это мне ещё на лекциях рассказывали — хотите точный прогноз погоды на завтра, приходите послезавтра. Предсказать погоду невозможно, но можно предсказать землетрясение. японцы это делают за 30 секунд и уже тогда, до самого акта, могут быстро посчитать, есть ли угроза цунами.

— Ну, это тоже не предсказание, это, скорее быстрое оповещение — процесс сброса напряжения уже пошёл. А цунами можно оценить, да — при большом поле донных датчиков. Тут есть другая проблема (это мне на спецкурсе академик Магницкий ещё читал) — совершенно невозможно оценить количество афтершоков. Понятно, что они будут — но сколько будут продолжаться, сколько всего их будет?

— Есть в Турции место, где из земли постоянно извергаются тонкие языки подземного пламени, в воздухе летают хлопья пепла и всегда немного трясет (этакое flammis acribus addictis), так вот ученые до конца не знают, почему это с такой настойчивостью происходит уже столько тысячелетий,