Тени Марса - Анатолий Гончар

— Командир, они сзади! Командир, берегись!

Сергей вздрогнул от звуков его голоса и посмотрел на дисплей локатора. Шесть ЛАГГов, стремительно настигая, неслись за ним, а позади них, отставая всё сильнее и сильнее, виднелись все четыре более тихоходных "Мустанга". Выбора не было. Ляпидевский, сбросил скорость, сделал разворот на крыло и устремился навстречу противнику. Но те уже ожидали подобного маневра и встретили несущуюся им навстречу машину всплесками огня бластеров. Даже дополнительная броня, установленная в гроте Стратега, не могла сдержать этого натиска. Сергей почувствовал раскалённое дыхание Сахары. Руки обжигало от прикосновения к штурвалу, нос забил запах обгорающей краски. Всё кончено, подумал он, но в этот момент мимо него пронесся "Мустанг" Штольтграфа.

— Уходи, уходи, Сергей, делай своё дело! — прокричал Штольтграф, подставляясь под ракету, идущую в дюзы машины Ляпидевского. "Мустанг" вспыхнул и, объятый пламенем, рухнул. Сергей молча опустил рукоять штурвала и провалился вниз, уходя с места боя. Остальные прикрывали его как могли. Горько было осознавать, что он покидает закрывших его друзей, но чтобы выполнить возложенную на них миссию, он должен был посадить свою машину на каменистый склон раскинувшихся внизу гор.

"Мустанг" тряхнуло, и Ляпидевский почувствовал, как его начало уводить в сторону. Рулевая тяга, приваренная лучом бластера к обшивке, натянулась, но не сдвинулась с места. Стараясь удержать машину, сержант сбавил скорость и бросил машину в пике. В считанных метрах от земли он потянул рукоять, и бот, едва не задев камни, перевалил через пологую вершину небольшой горки. За ней "Мустанг" снова клюнул носом и, завалившись на левое крыло, шлепнулся на землю. Сергей почувствовал, как его несколько раз перевернуло. Машина заскользила по склону и, наконец, протащившись днищем по изрыгавшему искры граниту, остановилась. Кружилась голова, из глаз, не хуже того гранита, вылетали яркие белые звездочки. Сергей попробовал подняться и не смог. Всё тело нестерпимо болело. Похоже, переломов не было, но его изрядно помяло. Резкий удар, такое же не менее резкое торможение, не удивительно, что он чувствовал себя побывавшим в кофемолке. Из носа шла кровь, в ушах звенело. Сергей обессилено откинулся в кресле и, едва не взвыв от отчаяния, заскрежетал зубами. Он снова попробовал подняться, но боль навалилась на него с новой силой. Сознание помутилось, и уже проваливаясь в темноту беспамятства, Ляпидевский неожиданно вспомнил о лежавших в кармане пилюлях. Нашарив их едва работающей рукой, он схватил две из них и, не раздумывая, отправил в рот. Почти сразу же его мышцы стали наливаться силой, боль ушла, и даже льющаяся из носа кровь, свернувшись, перестала заливать его комбинезон.

Сергей выскочил из кабины и, открыв боковую дверь, выволок наружу блок управления портативной системой ПВО — переносным зенитно-ракетным комплексом "Стрела"-121М. С помощью транспортного робота, смонтированного в единое целое с ракетными установками, он переправил их на вершину и установил на опорные стойки, которые тут же с помощью специальной сварки намертво прикипели к скале. Развернув радарный экран, Сергей поднял взгляд и обомлел. В его сторону на полной скорости неслись три уцелевших после схватки с Мустангами" ЛАГГа. Боевые системы ПЗРК пришли в движение, высчитывая параметры приближающихся целей. Казалось бы, сам Сергей не успел даже моргнуть, как захватившая вражеские машины автоматика запустила две маленькие серебристые ракеты, которые, на огромной скорости настигнув попытавшиеся отвернуть ЛАГГи, с легкостью иглы пронзающей льняную ткань, вошли в тело вражеских катеров и взорвались в глубине их чрева, ослепив окрестности ярким белым пламенем сгорающей обшивки. Третий ЛАГГ, ползущий чуть сзади, вовремя успел отвернуть, и теперь уносился в небесную синь, полыхая работающими на форсаже дюзами. Оставшийся в живых пилот — капитан Ишин, забыв о своей чести и совести, удирал подальше от чудовищных ракет землянина, но возвращаться на базу, не доложив, было равносильно смерти, поэтому он протянул руку и нехотя включил рацию дальней связи.

— База, база, говорит капитан Ишин, возвращаюсь домой, как слышите, возвращаюсь домой.

— Говорит генерал Лопес, — мрачный голос генерала можно было отличить из тысяч подобных голосов. — Капитан, доложите о выполнении задания.

От грянувшего в ушах голоса генерала Ишин даже подпрыгнул. Он, с самого начала полёта не включавший рацию дальней связи, не мог знать, кто руководит операцией по задержанию звена полицейских "Мустангов" и потому услышать голос второго человека в иерархии зандров было для него шоком. Голос генерала прозвучал для него как набат похоронного колокола.

— Господин генерал, четыре машины противника сгорели в воздухе, пятый сделал вынужденную посадку. Я остался один… — Капитан замолчал, и ему было слышно, как заскрипели зубы услышавшего о потерях генерала.

— Капитан, какой именно бот сделал вынужденную посадку? Не тот ли, что так настойчиво оберегали все остальные?

— Так точно! — ели промямлил капитан и переключил управление на автоматику, сил, чтобы управлять машиной самому, не было.

Лопес грязно ругнулся.

— Я так и знал, что этот проклятый легионер в очередной раз выйдет сухим из воды! Капитан, ответьте, его "Мустанг" имеет значительные повреждения? Только коротко: да или нет?

— Господин генерал, я не знаю! — Ишин едва не плакал.

Лопес сейчас бы предпочел обойтись без этого обязательного "господин генерал", манера разговора подполковника его устроила бы больше, он спешил.

— Ответьте, капитан, он сможет взлететь и продолжать движение?

— Я не знаю, господин генерал! Я не могу приблизиться к нему! У него имеется какое-то новое средство ПВО. Два наших истребителя, попытавшись подойти ближе, были сбиты.

— Я приказываю Вам, капитан, уничтожить вражескую машину!

— Но это самоубийство…

— Вы что, предпочитаете, чтобы вас и вашу семью расстреляли? — генерал был удивлён тупости этого капитана.

— Есть атаковать и уничтожить вражескую машину! — Ишин, вновь взяв управление на себя, повернул в сторону предгорья.

Генерал Хосе Игнасио Лопес, нервничая, расхаживал по маленькой комнате боевого управления. С боку от него стоял навытяжку бледный майор, вот уже в течении длительного срока ожидавший выстрела в голову от носившегося по комнате генерала.

— Майор, от нашего истребителя поступали новые сведения? — крайнее раздражение, бушевавшее в груди Лопеса, искало выхода. Он бы с удовольствием пристрелил этого гадкого майоришку, но тот был ему ещё нужен.