Тени Марса - Анатолий Гончар

— Я слушаю твои приказания, капрал!

Клёпиков едва не задохнулся. Он ожидал от сержанта чего угодно, кроме этой фразы. Вот так просто взять и согласиться выполнять приказы капрала? Нет, далеко не каждый сержант был на это способен! Клёпиков почувствовал, как у него на глазах выползают слезы умиления. Тем временем Босин повернулся к остальным и рявкнул:

— Вы что, думаете отсидеться за нашими спинами? Не выйдет!

Толпа зашевелилась, по ней пробежал робкий шепоток, потом кто-то выкрикнул:

— Да что мы, братцы, в конце-то концов, не сможем надавать по морде этим марсианским выскочкам?! Да пусть они хоть трижды инопланетяне, командуй капрал! Говори, куда лететь и кого бить!

Обрадованный таким поворотом дел Клёпиков расплылся в улыбке.

— Подождите, братцы, подождите, повоевать еще успеем! Сейчас важнее другое. Нужно слетать вот по этим маршрутам, — с этими словами он достал из кармана форменной куртки листы с адресами легионеров, — и забрать там бывших однополчан моего друга. Учтите, они ещё не оповещены, так что ничего не объясняйте. Скажете, что их вызывают на секретные тактические сборы. Никого из легионеров дома не оставлять, всех забирать с собой. Посторонних свидетелей разговора быть не должно. Если кто-то будет при нём присутствовать, то лучше вообще откажитесь от объяснений. Можете просто арестовать легионера и всё, так же поступите и с теми, кто откажется за вами следовать. Делаем всё, не торопясь и аккуратно. И ещё запомните адрес, по которому необходимо прибыть сегодня не позднее десяти вечера. Ещё: если вас станет останавливать армейский патруль — остановитесь, но адреса уничтожьте. Если вас попытаются арестовать — лучше застрелитесь сразу. Ясно?

— Ясно, — дружно ответили полицейские, которые помнили, как легко сумел расколоть контрик находившегося в бессознательном состоянии негра и, разбирая адреса, парами потянулись к ангарам, в которых стояли "стреноженные" полицейские "Мустанги".

Полковника Оберштайна грызли сомнения. Доложить генералу о своих подозрениях — это почти всё равно, что подписать себе смертный приговор. Но и не доложить было ещё более опасно. Рано или поздно шпионы донесут о них генералу, и тогда жить ему останется до первого звонка. Ганс Розберг с тоской посмотрел на зарешеченное окно флигеля, отметил про себя, что небо над столицей изумительно чистое, и медленно перевёл взгляд на своего адъютанта.

— Так говоришь, тебе доложили, что по городу рыщут полицейские ищейки?!

— Так точно, Ваше Превосходительство! Сразу в нескольких районах города замечены их "Мустанги".

— Так что из того?

— Ваше Превосходительство, весьма странно, что все машины принадлежат сто семнадцатому участку. Остальные копы предпочитают не высовываться.

Полковник задумчиво прошёлся по комнате.

— Какая связь может быть между нашими вопросами и этим полицейским участком? Возможно, у них слишком ревностный начальник?!

Адъютант словно ждал этого вопроса, так как его ответ не заставил себя ждать.

— Ваше Превосходительство, позвольте Вам напомнить, что это именно тот участок, полицейские которого первыми прибыли на место убийства полковника Лошкарёва.

— Ах, вот оно что! — полковник Оберштайн аж подпрыгнул. — Теперь, кажется, всё встало на свои места. Утеря дискеты не была случайностью. Это была часть хорошо продуманного плана. Теперь я могу связать воедино все, казалось бы, разрозненные факты. Я подозревал, что близость долговременного укрепления и квартиры Лошкарёва не может быть случайностью и Ляпидевский вошёл в храм не просто спасаясь от преследования полицейских, а с целью передачи данных генералу Ильченко. А копы всё-таки здорово меня обставили, разыграв полное неведение. Похоже, кого-то из полицейского участка втянули в игру. Уж не того ли капитана, как его? Ах да, Слуцкий! А ведь казался таким тупицей! Но сейчас это неважно. Нужно срочно выяснить, что означает эта активность? Лейтенант, задействуйте все радарные станции и выясните, зачем и куда летают полицейские машины.

— Это невозможно, господин полковник. Слишком много летательных аппаратов находится над городом. Выходные закончились, и люди спешат домой. В этой сутолоке отследить какой-то один объект практически невозможно. На единицу стандартного объёма пространства приходится от трёх до четырёхсот летательных аппаратов, согласно коррегируюшей формуле профессора Штейнотса…

От обилия заумных слов полковник поморщился и неприязненно посмотрел на своего порученца.

— Довольно, лейтенант, я понял. Но, надеюсь, мы можем задержать хоть одного пилота и допросить?

— Так точно, Ваше Превосходительство! — радостно выкрикнул ещё не нюхавший пороху молодой офицер и, бросив руку к козырьку, яростно щёлкнул каблуками. — Разрешите выполнять приказание?

— Валяйте, — лениво махнул рукой полковник, соображая, где это он успел подцепить столь вульгарное словечко…

Из семи полицейских машин в коттедж на берегу моря прибыло шесть. Последним добрался проспавшийся за вечер капитан Слуцкий. Он чувствовал себя виноватым, поэтому помалкивал, а руководил перевооружением "Мустангов" сержант Босин. Клёпиков, ушедший на оперативное совещание к профессору, отсутствовал.

— Из последних новостей стало известно, что один полицейский "Мустанг", преследуемый парой армейских истребителей, врезался в землю на окраине столицы и взорвался. — Стратег был мрачен. В комнате кроме него находились Сергей и Клёпиков. — Они что-то почуяли. Возможно, ищут тебя, возможно, догадываются о наших планах. Надо спешить. Капрал, через сколько часов вы сумеете перевооружить своих боевых коней?

Прежде чем ответить, Клёпиков посмотрел на часы.

— Я думаю, к двум часам ночи всё будет готово.

— Хорошо, значит, не позднее трёх вы должны вылететь. Заранее проинструктируйте пилотов, определитесь с позывными и перепрограммируйте коды. Лететь будете на предельно низкой высоте. Если кто-то случайно зацепит землю — не возвращаться и по рации не запрашивать! Мёртвых хоронить будем позже! — умолкнув, профессор нажал кнопку, расположенную слева на столе, и на экране засветилась карта пригородов. Толстой красной линией была помечена вражеская база, синими кружками долговременные огневые точки, сиреневые стрелки показывали места нанесения ударов. Чёрным овалом была отмечена казарма личного состава, коричневый ромб обозначал командный пункт. Клёпиков пристально всматривался в экран, стараясь впитать в свой мозг как можно больше информации. Ему ещё предстояло по этой карте инструктировать своих коллег и легионеров, а ему не хотелось ударить в грязь лицом. Его картографические изыски прервал монолитный голос стратега.