Тени Марса - Анатолий Гончар

— Почему?

— Это оружие давно не применялось. Так давно, что от него перестали защищаться. Любой бронежилет, используемый армией, и в том числе подразделением 4-Б, надёжно защитит от раскалённого луча бластера, но он не рассчитан на прямой удар пули.

— Значит, пуля, выпущенная из этого автомата, способна пробить тяжёлый армейский броник?

— Запросто, — женщина снова улыбнулась. Даже тень скорби, лежавшая на её глазах, стала менее заметна. — Давайте сюда ваш список.

Сергей быстро залез в карман и вынул оттуда сложенный вчетверо листок бумаги, испещрёный каракулями стратега. Она быстро пробежала его глазами и в очередной раз улыбнулась.

— Хорошее вы выбрали оружие, но для ваших целей мы попробуем подобрать кое-что более подходящее, более эффективное. Вот, например, при штурме, вам бы пригодился гранатомёт марки РПГ-7. Хорошая штука, особенно если заряжать его не стандартными выстрелами. — Она так и сказала выстрелами, не зарядами, не патронами, а именно выстрелами. Это несколько покоробило слух Сергея, но он благоразумно промолчал. — А несколько модифицированными, так сказать, применительно к местным условиям. — Её улыбка стала шире, словно она уже предвкушала победу над врагами, убившими её лучшего друга.

Глядя на снующих вокруг роботов, Сергей подумал, как многое может создать человеческий гений и как много человек может уничтожить по своей глупости. Почти всё оружие, загружаемое в глиссер, было либо 20–21 веков, а если и современным, но изрядно модифицированным. Неизменённым — стандартным осталось лишь вооружение, предназначенное для боя с воздушным противником. Ракеты прошлого хоть и обладали хорошей пробивной способностью, но не могли тягаться с современными ни в скорости полета, ни в манёвренности, ни в способности удерживать цель. Правда и тут не обошлось без некоторых нюансов: ракеты, которыми госпожа Новикова снабдила Сергея, были из первой экспериментальной партии ракет нового, шестого поколения. В войсках таких ещё не было. Забив под завязку грузовой отсек, Сергей учтиво поклонился экипировавшей его даме и, включив двигатели на самые малые обороты, медленно вылетел из оружейного хранилища.

Дверь за транспортником давно закрылась, а госпожа Новикова всё еще махала рукой вслед улетающему легионеру. По её щекам, словно весенние ручейки, бежали горькие слёзы. Она не могла больше изображать из себя твердокаменную. Силы покинули её, и сердце разрывало на части чувство безмерной утраты.

Клёпиков осторожно подвёл своего "Мустанга" к стеклянным стенам полицейского участка и, не глуша мотора, выпрыгнул на землю. Штольтграф, сосредоточенно жуя кусок хлебно-мясной галеты, настороженно посматривал по сторонам. Его правая рука лежала на рулях высоты, а левая чуть касалась кнопки пуска ракет.

В участке царили бардак и запустение. Непредусмотренный полицейским расписанием митинг, начавшийся вчера утром, закончился, в здании никого не было. Капрал, вынув из кобуры бластер, осторожно вошел вовнутрь и огляделся по сторонам. За дальним столом сидел всеми забытый негр и, глупо таращась по сторонам, пускал изо рта бледно-жёлтую струйку слюны. Клёпиков грязно выругался, запихал оружие обратно в кобуру и, тяжело топая башмаками, прошёл к несчастному коридорному.

— Что, брат, ни единого просвета в жизни, да?

Тот икнул. Его чёрное, изборождённое внезапно появившимися морщинами лицо повернулось в сторону говорившего и замерло.

Клёпиков нерешительно помялся с ноги на ногу. В его голове медленно, но верно созревала шальная мысль. Он улыбнулся, быстрыми шагами прошёл в кабинет начальника и вернулся назад, держа в руке едва початую бутылку армянского коньяка. Леонид Давыдович застыл. Его безжизненный взгляд витал где-то на уровне потолка. Покорно свешенные вниз руки едва не доставали пола. Сорвавшаяся на колено слюна медленно впитывалась в шерстяную ткань его белых брюк.

Когда первые капли обжигающей жидкости попали бедному коридорному в рот, по его губам пробежала судорога. Он сглотнул и закашлялся, но рта не закрыл и не изменил позы. Капрал отвёл бутылку и лизнул янтарную жидкость языком. Под ложечкой нетерпеливо засосало, но он оторвал её от своих губ и принялся накачивать спиртным бывшего арестованного. Наконец последние капли стекли по краю горлышка, упав в пасть коридорного, и были тут же проглочены. Капрал усмехнулся. Не глядя, швырнул бутылку в пустой кабинет шефа и принялся ждать результата своего эксперимента. Наконец в глазах Леонида Давыдовича появилось осмысленное выражение. Он приподнялся и всей своей массой надвинулся на замершего в ожидании Клёпикова.

— Ты? — прохрипел очухавшийся детина, и тут же, повалившись на пол, уснул. Капрал, довольный тем, что противошоковое лекарство сработало, легонько пнул коридорного в зад и, услышав недовольное ворчание, вернулся к входной двери. Сбив рукояткой бластера замок, висевший на входе в помещение дежурного, он сел в кресло и, деловито нажав кнопку экстренного всеполицейского сбора, закинув ногу на ногу, принялся ждать появления своих коллег.

Взгляд толстяка Босина не сулил ничего хорошего. Клёпиков внезапно пожалел, что вызвал и этого своего давнего конкурента, но потом подумал что это даже к лучшему. Сегодня сразу станет ясно, кто из них чего стоит. Он не собирался упускать своего шанса, поэтому капрал решительно протиснулся к стоявшему у окна капитану Слуцкому. Шеф снова отсутствовал. Слуцкий был пьян, и его пошатывало, как яхту под океанскими волнами, но капитан был полон решимости и, размахивая руками не хуже того телевизионного диктора, выкрикивал дурацкие лозунги типа:

— Земля землянам! Даёшь иноземных захватчиков!

Глядя на него, Клёпиков неожиданно понял, что сегодня придётся обойтись без старшего командования.

— Господа, вы всё видели. Если оставить всё, как есть, то их план удастся. Антимарсианская группа уполномочила меня придти сюда, чтобы просить вашей помощи. От того, готовы ли вы рисковать собственной жизнью, зависит исход битвы. Но прежде чем ответить, подумайте, разве не для того мы все надели форму, чтобы сражаться за благо землян?! Пусть мы не рассчитывали вступать в борьбу с инопланетными захватчиками, но всё-таки каждый из нас, наверное, хоть раз в жизни мечтал совершить нечто героическое. Я не принуждаю вас ответить согласием, но прошу быть со мной! — Клёпиков замолчал и пристально посмотрел на притихшую группку полицейских, одетых в сиреневую повседневную униформу. На их лицах явно читалась нерешительность, помноженная на страх за свою жизнь. Казалось, ещё чуть-чуть, и его коллеги уверенным строем покинут здание полицейского участка, чтобы не возвращаться в него до окончания заварухи, но тут вперёд строя вылезла пухлая фигура сержанта Босина. Отчаянно махнув рукой, он выдохнул: