Умберто Нобиле и «Италия» на Северном полюсе. Политика и история по неопубликованным документам 1928–1978 гг - Клаудио Сиколо

Из сообщений, полученных до сих пор, можно заключить, что вероятность того, что есть выжившие, минимальна, следовательно не предпринимать ничего, что было бы неоправданно, рискованно тчк Когда прибудут Цаппи и Мариано, спросите их мнение по поводу тчк

Сообщите мне, какие действия со стороны правительства Вы считаете необходимыми, чтобы получить помощь „Красина“ и других организаций, имея в виду, что время года не позволяет прислать особые воздушные суда из Италии тчк Сообщите всем властям, которые так или иначе имеют с Вами связь, что „Читта ди Милано“ на несколько дней уйдет, но сразу вернется в Кингсбей тчк Сирианни»[735].

В ожидании Мариано, Цаппи и остальных их товарищей на дипломатическом фронте перед Романья стояла нелегкая задача. В самом деле, во всем мире продолжались журналистские кампании против Нобиле и экспедиции, и в то же время расползались слухи о том, что итальянская сторона прекратила поиски.

6 июля Романья предупредил Сирианни, что «по местным шведским и норвежским военным кругам Ню-Олесунна ходят слухи, будто бы мы хотим прекратить поиски третьей группы. Те же разговоры, только на диалекте, ведутся по радиосвязи и на „Красине“»[736].

О событиях, относящихся к Швеции, мы уже говорили, но особенно Сирианни и Романья волновал советский фронт.

Действительно, 19 июля Черрути отправил в Рим следующее сообщение:

«Мне сообщили, что в Комитете помощи очень настроены против нас, потому что считают, что итальянское правительство не представляет истинного значения работы, которую мог бы проделать „Красин“. Утверждают, что королевское правительство выказало незаинтересованность в „Красине“ как по отношению к „группе Алессандрини“, так и к „Амундсену“, и что оно отказалось от сотрудничества итальянских самолетов из-за того, что самолет Чухновского стоит без движения»[737].

В тот же день, когда была отправлена эта телеграмма, Черрути направил формальный лаконичный протест Уншлихта итальянскому правительству, который оправдывал советское решение увести «Красин» в Кингсбей и отказаться от дальнейших поисков дирижабля. Отказ был вызван итальянским сообщением, которое приписывается Нобиле:

«Этот комиссар иностранных дел сегодняшней нотой сообщает мне следующее, – пишет Черрути. – „Комитет помощи Нобиле. Комитет просит информировать итальянское правительство, что согласно сообщению Нобиле Самойловичу, итальянское правительство не считает необходимыми совместные действия итальянских самолетов в поиске „группы Алессандрини“ и „Амундсена“, такое отношение затрудняет работу нашей экспедиции по поиску названной группы. Подпись Уншлихт“»[738].

Итак, по мнению Москвы, Нобиле сообщил об окончательном отказе итальянского правительства послать свои самолеты, то есть поставил «Красин» в трудное положение относительно его дальнейших действий. Зато это оправдывало решение, принятое 14 июля, о прекращении поисков и возвращении домой. Уншлихт с дипломатической тонкостью отмечает, что советские решения следовали не из приказов, полученных из Италии (и так оно и было), а из предполагаемого желания итальянцев (о котором сообщил Нобиле) прекратить совместные действия с самолетами поддержки. Уншлихт разъясняет: это означало завершение итальянского сотрудничества в целом.

Путь, пройденный «Красиным» из Кингсбея до «красной палатки» с 29 июня до 19 июля 1928 г. (из книги Джудичи, 1929)

Недопонимание с советской стороны возникло из-за того, что Нобиле напрямую контактировал с Самойловичем, Уншлихт приводит слова Нобиле, а не Романья и не «Читта ди Милано» как представителя итальянского правительства.

Судя по сообщению Уншлихта, Нобиле дал неполное, а значит пессимистическое толкование сообщения, пришедшего из Рима. Это, вероятно, усилило, если не определило, убеждение русских в том, что итальянцы не столько хотели на некоторое время отложить высылку самолетов для продолжения поисков, сколько полностью оставить все попытки.

Нельзя исключать и того, что советская сторона дала свою субъективную интерпретацию сообщения с корабля «Читта ди Милано», уверенная, что оно исходит от Нобиле. В любом случае делу был нанесен ущерб и Нобиле был к этому причастен.

Сообщение Уншлихта ухудшило положение генерала перед лицом Министерства морского флота и правительства, потому что разоблачало его непростительное и неудачное вмешательство в спасательные операции после недвусмысленных и точных указаний, данных ему Сирианни и Муссолини 24 июня и резко повторенных 18 июля, как мы это уже показали[739]. Похоже, Нобиле действовал с русскими так же, как он действовал тогда со шведской печатью, непредусмотрительно предложив себя в роли итальянского переговорщика об оказании помощи вместо Романья и предоставляя свое собственное мнение обо всем происходящем.

К тому же пессимистические высказывания Филиппо Цаппи о судьбе дирижабля еще раньше испортили мнение об итальянцах в мире. Цаппи несколько раз заявил на «Красине», что дирижабль однозначно сгорел, и эта оценка многих убедила в том, что итальянское правительство решило отказаться от поисков «группы Алессандрини».

В этом контексте объяснимо приведенное выше указание Сирианни 20 июля, когда адмирал просил Романья не щадя сил разъяснять Самойловичу ситуацию, пытаясь разубедить его в том, что итальянское правительство хочет отказаться от поисков дирижабля[740].

Муссолини, в свою очередь, тоже откликнулся на многочисленные выражения осуждения и протесты, идущие из-за границы, и, в частности, из Швеции и Советского Союза. Чтобы объяснить итальянскую официальную позицию в отношении поисков дирижабля, 19 июля он распространил в печати свое обращение, текст которого Сирианни отправил Романья:

«Пресс-служба главы правительства, – пишет Сирианни, – распространила в печати следующее сообщение тчк Согласно приказу главы правительства спасенные члены экипажа дирижабля „Италия“ немедленно должны вернуться на родину тчк „Читта ди Милано“ отвезет их в Нарвик тчк Глава правительства отдал официальные приказания всем членам экспедиции воздержаться от каких бы то ни было сообщений, заявлений, интервью тчк „Читта ди Милано“ вернется в Кингсбей для дальнейших совместных поисков дирижабля тчк»[741].

Таким образом, он публично санкционировал решение итальянского правительства, которое, как мы видели, никогда и не собиралось прекращать поиски дирижабля и «группы Алессандрини». Оно сообщало о возвращении спасенных и в то же время лишало официального статуса их заявления (включая и мнение Нобиле). И, наконец, заверяло общественность в том, что поиски дирижабля и других членов экипажа будут продолжены, а «Читта ди Милано» снова вернется для завершения работы.

Муссолини дал также прямой формальный ответ на сообщение Уншлихта, во-первых, как глава государства, и во-вторых, чтобы устранить дальнейшую путаницу в сообщениях, уже вызвавшую недоразумение.

20 июля он передал свое разъяснение, адресованное Уншлихту, послу Черрути в Москве. В телеграмме упоминались инструкции, данные адмиралом Сирианни Романья 18 июля, по продолжению поисков дирижабля[742] и делалась попытка залатать дыры, появившиеся в результате двойных обменов сообщениями вплоть до 13 июля между Нобиле и Самойловичем, с одной стороны, и Самойловичем