Умберто Нобиле и «Италия» на Северном полюсе. Политика и история по неопубликованным документам 1928–1978 гг - Клаудио Сиколо

Шпанов опубликовал в Москве и Ленинграде в 11 и 12 номерах 1928 года в журнале «Молодая гвардия» репортаж под названием «В полярные льды за „Италией“».

Вот рассказ о прибытии журналиста в лагерь «красной палатки».

«Красин» подошел к месту стоянки «группы Вильери», потерпевших приняли на борту корабля, Шпанов видел, как поднимаются по трапу Вильери, затем Бегоунек, Трояни и Чечони. Его поразило, что, в отличие от «группы Мариано», потерпевшие имели здоровый и почти веселый вид.

Журналист спускается по железному трапу и подходит к палатке со своей камерой «Кинама», чтобы снять встречу с Бьяджи, который последним покидает лагерь. Он с трудом приближается к палатке, увязая в тающем снегу, именно в тот момент, когда Бьяджи посылает последние радиосообщения. Он снимает все, что видит:

«Упакованные ящики и увязанные тюки разложены около палатки. С каждой ее стороны стоит по надутой пневматической лодочке с уложенным в них снаряжением и приготовленными веслами. Группа, действительно, была ежеминутно готова к окончательной гибели льдины, день ото дня уменьшавшейся в размерах и толщине. Все пространство вокруг палатки засорено следами двухмесячной жизни людей. По затопленной поверхности талого снега чернеют коробки от шоколада, консервные банки, жестянки бисквитов и десятки желтых соломенных футляров от винных бутылок. Кое-где из снега торчат оплетенные пузатые бутылки от Кьянти и глиняные сосуды спасительного „vov“»[727].

Пока «красинцы» грузят вещи из лагеря, Шпанов продолжает репортаж, с трудом передвигаясь по талому снегу в густом тумане.

Николай Николаевич Шпанов, корреспондент на «Красине» от ТАСС и «Известий» (с сайта Википедии)

Обложка книги Н. Н. Шпанова «Во льды за „Италией“», 1929

И здесь он кое-что находит:

«Между тем местом, где была радиомачта, и тем, где стояла палатка, что-то чернеет в снегу. Судя по виду какой-то забытый прибор. Подхожу, нагибаюсь, действительно в снег ушел чёрный котелок дирижабельного компаса, а рядом с ним черная колонка. Колонка оказывается… статуэткой Мадонны. Мадонна черного дерева понуро стоит рядом с компасом. Вероятно, набожный Мариано воткнул ее здесь в снег для охраны драгоценного компаса. С тех пор, в течение двух месяцев несколько заботливых рук оберегали ее от падения на талом снегу и переносили с места на место вслед за палаткой. Сегодня Мадонна видимо сокрушается над черной неблагодарностью людей. Она честно сторожила целость компаса два месяца, а ее забыли даже взять с собою, вместе со спальными мешками, резиновыми лодками и прочим барахлом.

Я не могу отказать себе в удовольствии зафиксировать эту честную Мадонну, сторожившую компас, на пленке „Кинамо“. Бедная Мадонна, попав на советскую фильму, она приобретет теперь скверную славу в большевистской стране. Вероятно, она пожалеет, что благочестивый глава экспедиции не спустил ее на Северном полюсе вместе с черным дубовым крестом. Этот пресловутый дубовый крест, врученный Нобиле наместником св. Петра для водружения на полюсе, был, по существу, истинным виновником аварии „Италии“, так как заставил ее потерять полтора драгоценных часа на операцию спуска креста на полюсе»[728].

Деревянная Мадонна из Лорето, экспонат Музея военно-воздушных сил в Винья-ди-Валле

Для Шпанова находка деревянной статуэтки Мадонны из Лорето – возможность, причем не единственная в его книгах, чтобы карикатурно описать итальянцев: экспедиция была доверена скорее богу, чем серьезной подготовке, и в конце они предали свою веру. Вот потерпевшие крушение оставили свою Мадонну среди пустых бутылок от Кьянти и Vov, среди мусора, оставшегося от их лагеря. Шпанов изобразил итальянцев-участников полярной экспедиции как набожных исследователей и нечестивых потерпевших, обязанных жизнью кощунственным безбожникам – большевикам.

Официальная реакция Рима и Москвы на спасение потерпевших и на прекращение поисков аэростата, комментарии Мариано и Цаппи, доклад Бегоунека

14 июля 1928 года, после спасения «группы Вильери», «Красин» снялся с якоря и вновь отправился в Кингсбей.

Такое решение русских было продиктовано необходимостью.

15 июля Самойлович совместно с Уншлихтом решили забрать Чухновского с мыса Вреде (стоит сказать, что Чухновский с поврежденным шасси оставался во льдах с 11 до 15 июля, потому что в радиограмме настоял, чтобы «Красин» в первую очередь спасал итальянцев, чьи родственники назвали летчика «Великодушным чемпионом Арктики». – Ред.), затем пройти по Кингсбею до «Читта ди Милано», передать ему итальянцев и вновь начать поиски корпуса дирижабля. «Красину» было необходимо загрузиться углем и пресной водой, починить поврежденный винт и штурвал. Самойлович решил проделать эти операции в Норвегии, потому что уголь Шпицбергена не подходил «Красину». Это займет больше времени – вернуться на Север в место, где пропал дирижабль[729].

В тот же день корабль достиг мыса Вреде. Здесь их ждал сюрприз: Чухновский и его экипаж были не одни, им на помощь пришли инженеры Сукаини Джанни Альбертини и Серджо Маттеода, сержант-майор альпийского корпуса Джованни Гуальди и норвежский проводник Ялмар Нойс. Они были на корабле «Браганца», прибывшем по приказу Романья и были замечены русским летчиком на земле[730].

16 июля, погрузив самолет, все вместе отправились на «Красине», и на следующий день 17 июля[731] встретили «Браганцу», с которой спустился медик, лейтенант Элидо Чендали, которого послали с корабля «Читта ди Милано» на помощь пострадавшим. Чендали оставался на «Красине» для лечения Адальберто Мариано вместе со своим русским коллегой Антоном Средневским, а Маттеола, Альбертини и Нойс поднялись на борт «Браганцы»[732].

19 июля в 7 утра с небольшим «Красин» прибыл в Кингсбей и пересадил потерпевших на корабль «Читта ди Милано»[733]. «Красин» оставался в заливе Кингсбей до 25 июля. Все это время Министерство морского флота работало на два фронта. Одна группа занималась разработкой новой операции по спасению дирижабля, а вторая – решением политико-дипломатической проблемы, выражавшейся в негативной реакции, в частности, с советской стороны, на отказ отправить самолеты для последующих поисков дирижабля[734]. 18 июля Сирианни дал Романья основные указания правительства относительно продолжения поисков дирижабля:

«Команданте Романья тчк Правительство считало бы уместным продолжать поиски возможного местоположения остатков дирижабля, чтобы избавиться от ощущения, что еще остались живые члены экипажа тчк Разумеется, это невозможно сделать без помощи „Красина“ и без самолетов, в числе которых, не знаю, можно ли использовать наши самолеты тчк В любом случае интенсивность поисков должна проводиться в соответствии с новыми сведениями, которые смогут дать Мариано и Цаппи и остальные, видевшие падение дирижабля тчк