Живой Журнал. Публикации 2001-2006 - Владимир Сергеевич Березин

— Всё, я спать.

— Спите. Пусть вам приснится ваш второсортный Эдуард.

Извините, если кого обидел.

25 июня 2006

История про разговоры (СCLXXXVI)

— Внезапно посетила годовой отчет фирмы «Дюрекс». Загадочное мероприятие — что, кстати, у вас с крыльями?

— А крылья давно высохли — они хрусткие и ломкие. Негодны.

— Смазать. Солидолом. А то не получится сыграть окрыленных Молчалина и Марью Алексеевну.

— Кто эти люди? Кто? И что такое фирма «Дюрекс»?

— А это я как-то иду по коридору одного заведения, спешу на встречу с Наиной и дамами из «USAID», и вдруг от боковой двери отделяется человек и тихо спрашивает: «Вы на презентацию?» А я любопытная, Вы же знаете. Зашла. Оказалось, это фирма «Дюрекс», что производит презервативы, отчитывалась перед представителями прессы. Рассказывала вести с сексуальных фронтов. Помню, что по представлением русских о себе — они самые лучшие любовники в мире. А по представлениям мирового сообщества, они и поляки — самые худшие.

Интересно то, что пробовать никто не пробовал. Это мировой опрос, который фирма проводит совместно с какой-то крупной статистической конторой по всему свету, где ни русских, ни поляков не видели.

— А они каждый год публикуют отчёт про «это самое». Они вообще знатные пиписькомеры.

— А что производит USAID?

— Очень милая организация — U.States agency for International Development. Помощь второсортным странам. Помогали налаживать демократию в России, дружили с Ельциным и Чубайсом, организовывали приватизацию, конверсию и потрясающие банкеты в честь малого бизнеса, возглавляемого дамами.

— Чудесно. В годы моей юности эта организация называлась АРА.

— Организация эта — типичное ЦРУ. Шпиён на шпиене. Никиты на них нет.

Извините, если кого обидел.

25 июня 2006

История про разговоры (СCLXXXVII)

— Мне вот однокурсник сказал, что я состоявшаяся писательница — тридцатника еще нет, но язва и алкоголизм уже налицо.

— У меня и так жизнь удалась. А мне и того не надо. Мне жизнь и так интересна. Мне только деньги нужны — и всё. Остальное я знаю, как сделать.

— Деньги нужны всем, да

— Нет, тут другое. Есть люди, что алчут общественной известности. По мне, ебись она конём — я человек не публичный. Другие хотят статусного дохода, высокооплачиваемой работы — это мне тоже не интересно.

То есть, я похож на того сумасшедшего учёного, что исследовал бы мироздание, но результаты исследований тут же палил бы в печке. Мне нужен процесс, а не результат.

И ещё я сегодня на бабочек наохотился — что из ушей лезет.

— Мне вот вообще ничего не нужно.

— А что вы пьете?

— Водку. Закусывать нечем. Я в стакан чуть отжал лимон — вот и всё.

— А вы его посолите и закусывайте.

— Нет. Не буду я никого солить. Я перцовку пью. Меня что-то напугал сегодня «Флагман». Я последние полчаса борюсь с желанием сворить пельменей.

— Надо потакать

— Нет. Я пока борюсь. Нашёл солёный огурец — только он кориандром пропах.

— Кориандр это вкусно, это почти как сельдерей!

— Почему-то все напоминает Хармса и про человека с тонкой шеей в сундуке — кто победит

— Известно кто. Но, как всегда, неизвестно — каким способом.

— Пельмени надо победить. Они для этого созданы

— Может, я одержу победу над ними сегодня за завтраком.

— За вторым завтраком?

Извините, если кого обидел.

27 июня 2006

История про разговоры (СCLXXXIX)

— Слушай, а вот прожить дня два в Твери — интересно? А то я там только наездами бывал — памятник Афанасию Никитину туда-сюда, картинная галерея — вжик-вжик. По сути, города и не знаю.

— Ну, я города тоже толком не знаю — это надо пожить там, пообщаться с людьми, наладить какие-то продолжительные отношения с городом…

— Но по отзывам родственников (брат жены с семьей, и теща) — город как город. Менталитет местных, видимо, очень разный, но среди них явно есть очень большой пласт населения, который воспитан коммунистами — малообразованные граждане, которые "хорошо не жили — не фиг и начинать".

И их там ощутимо много — настолько много, что это может стать проблемой в ежедневной жизни.

После войны многие интеллигенты рванули в Питер (восполнять потери от блокады и войны), а в годы перестройки остатки активного населения потекли в Москву.

Только сейчас в Твери нарождается тонкая прослойка тех, кто готов жить и работать в Твери, чтоб сделать город лучше. Большинство простого населения (а мой шурин по работе часто сталкивается с простыми электриками) испытывает дикий комплекс неполноценности по отношению к Москве. Они одновременно ненавидят москвичей (как и положено провинциальному городу), и при этом охотно получают от них зарплату на вновь созданных (или восстановленных) предприятиях.

Во Ржеве московский бизнесмен поднял из руин ферму, дал работу куче народа. Сидят тверские и рычат — "У-у, сволочь московская". Хотя от того, что ферма начала работать, ожил целый поселок.

Но нет — для них лучше, чтоб все жили в говне, но чтоб никто вокруг не начинал жить лучше. В общем, красный пояс — этим все сказано.

Это тут кажется, что с коммунизмом покончено. А там еще не все осознали, что Брежнев умер.

Интересно ли пожить там? Да, интересно. Но — зная, что вернешься в Москву.

— Ну, я же говорю — дня два прожить. Посмотреть что.

Для того, чтобы понять город — нужно полжизни. Так на два города и хватит. Я вот как-то неделю прожил в Переславле.

Там давным-давно была научная конференция, и я там слонялся по городу. Я его узнал? Нет, не узнал. Но Переславль занял у меня в голове какое-то особое место. Ещё, знаешь, в разных городах есть специфические места для сидения на лавочке — например, есть пейзажи, которые надо непременно озирать с пузырём в руке. Я В Кёльне знаю таких парочку.

То есть, ты сидишь со стаканом в руке, и вокруг тебя течёт посолонь всякая жизнь.

Или вот, как-то я как-то забрался на Масличную гору и сел там в каких-то оливковых садах и принялся смотреть на Иерусалим.

Было странное освящение и странные запахи — и вот, в этот момент я понял, для себя суть этого города.

Вот в этих вещах и заключена суть путешествия. Всё равно чужую жизнь не поймёшь, а вот выстроить цепь ассоциаций — можно.

— Да-да, ассоциации… Для меня еще важен запах города. Все города пахнут по-разному. А есть города — без запаха. Разумеется, всегда есть рациональное объяснение этому (скажем, приморские города и