Сады Дьявола - Павел Юрьевич Гагарин

— Великая Мать! — выдохнул Бенуа и непроизвольно отряхнул пальцы, которыми только что так опрометчиво ощупывал капитанские волдыри.

— Я что… заразился? — спросил Пульхр, кашлянув.

— Надо взять кровь на анализ, — уклонился от прямого ответа Бенуа. — Там видно будет.

— Возьми конечно.

Вот они к чему были, сны эти… Бенуа вышел, столкнувшись въ дверях с Чеховым.

— Ого! — сказал Чехов, с уважением глядя на ошпаренные крапивницей руки. — Болят?

— Чешутся. Не подходи. Я, похоже, заразился.

— Ага! А я кому-то говорил шлем не снимать!

— Стерн говорила, что патоген не передается по воздуху.

— Нашел, кого слушать.

— Ничего страшного, — сердито ответил Пульхр, искренне надеясь, что это так. — Пропью курс таблеток. Это всего лишь грибок, а не ветряной менингит.

Вернулся Бенуа со жгутом и иглами. Пульхр глядел на бодро стекающую в пробирку кровь и размышлял о том, что творится в голове у Стерн, если она добровольно готова заразиться этой дрянью. Да не просто готова, а страстно этого желает.

— Что делать, если анализ положительный? — спросил Бенуа, выдергивая иглу и ослабляя жгут.

— Лечить. А на все остальное есть устав. Командование переходит старпому, меня в карантин, всех кто был внизу — проверить. Жду от тебя результатов анализов как можно быстрее.

Хоть бы это аллергия, хоть бы это аллергия… Наслушался Стерн, что грибок малозаразен… Когда, интересно, подцепил? Память с готовностью начала выдавать воспоминания: вот он снял маску в лаборатории Стерн, когда нюхал, чем пахнет из вскрытого зомби; вчера зашел к зомби в пассажирский отсек без шлема; вчера же ходил по заброшенному городу без шлема, да еще, идиот, голыми руками сгребал песок с того чертова захоронения… Голыми руками… Сгребал песок…

— Бенуа, подожди! Что ты там говорил про тяжелые металлы?

— Когда?

— Ну, что аллергия может быть реакцией на тяжелые металлы.

— А-а, да. Контакт с ртутью, таллием, свинцом. Нарушений сна, потливости, сердцебиения в последнее время нет?

— Только что кошмар снился, с потом и сердцебиением.

— А я знал, что так будет! — сказал Бенуа, которого послушать, так он знал все, но почему-то всегда задним числом, что Пульхра всегда в нем раздражало. — У нас здесь работает старый дизель, черт знает каких времен. А раньше в топливо добавляли тетраэтилсвинец, жутко токсичная дрянь, вызывает все эти симптомы.

— Почему не сказал, если знал?

— Я говорил Сикорскому…

— А при чем тут Сикорский? Задача Сикорского была запустить дизель — он запустил. Кто у нас специалист по химической и биологической безопасности, ты или Сикорский?

— Я.

— А может быть Сикорский твой командир?

— Никак нет.

— Почему анализ топлива не сделал? Тоже никто не сказал?

— Предыдущая команда использовала этот дизель, значит, все в порядке было, — начал сдавать назад Бенуа.

— Ну и где сейчас твоя предыдущая команда?

Бенуа скорбно пожал плечами. Вид у него был такой, как будто он лично затравил предыдущую команду выхлопами тетраэтилсвинца, но очень сожалеет о своем поступке. Молод, молод еще Бенуа. Не хватает опыта. Ну, это дело наживное.

— Выводы сделал? — спросил его Пульхр.

— Так точно.

— Можешь идти.

Бенуа вышел, оставив на прощание пластиковую баночку для забора мочи. Пульхр, прищурившись, уставился на Чехова.

— Чего? — спросил тот.

— Зомби еще не ушли?

— Начинают потихоньку расходиться.

— Когда все уйдут, выводи бронетраспортер. И пару ребят прихвати. И дроны.

— А что по поводу зомби для Бенуа?

— Чего?

— Ты вчера приказал наловить ему для опытов десяток мертвяков…

— Ну, поручи Лютому, что, они без тебя не справятся?

Пульхр не спеша надел абордажный костюм, проверил пистолет и поднялся на среднюю палубу. Дверь в пассажирский отсек открылась, едва он к ней подошел.

— Спасибо, — кивнул Пульхр в камеру.

За ночь зомби протрезвели, оголодали, и появление человека восприняли с энтузиазмом, засуетились, завыли, заскрипели зубами. Пульхр, не обращая внимания на тянущиеся к нему сквозь решетки конечности, вошел в камеру, в которой ночевала Стерн. От поднятого покойниками шума она проснулась и села, потягиваясь и позевывая, как кошечка.

— Доброе утро, — сказал Пульхр.

— И вам. Когда мы начинаем наш эксперимент?

— Подождите со своим экспериментом. Где ваш прибор? Он у вас с собой?

— Какой прибор?

— Ну, которым вы собирались определять, настоящая руда или нет.

Стерн встрепенулась:

— Зачем вам? Неужели нашли?

— Не знаю. Хочу проверить одну догадку.

Стерн слазала в свой неразлучный рюкзак и достала обсидиановый гвоздь.

— Вот он. Но я поеду с вами!

— Где ваш скафандр?

— Остался внизу.

— Пойдемте.

Ее скафандр валялся на спинке стула в кают-компании. Стерн без предупреждения скинула куртку, и капитан понял, что происходит, только когда она начала стягивать с себя штаны.

— Вы что, носите скафандр на голое тело? — спросил Пульхр, отвернувшись.

— Такой дизайн. Что с вами? Никогда не видели голых женщин?

— Вас видеть голой в мои планы не входило.

— За что мне такое особое отношение?

— Доктор Стерн, прекратите.

— Ладно, я пошутила. Можете поворачиться.

В машине Стерн смачно хрустела белковыми чипсами из пайка, поглядывая в окошко. Светлеющее небо обещало зарю. Свет фар периодически выхватывал из темноты сутулые темные фигуры, спешащие к себе в шахту. Пульхру вспомнил свой сон. Муравьи спешат укрыться в свой муравейнике до заката, а эти — до рассвета.

Радист-пулеметчик на переднем сидении обернулся.

— Господин капитан, вас вызывают со «Звезды»!

— Кэп! — это был Бенуа.

— Слушаю.

— Результат отрицательный. Никаких следов грибка у вас в крови я не нашел. Правда, есть признаки небольшого воспаления, хорошо бы обследовать. И в дизельном топливе никакого тетраэтилсвинца не оказалось.

— Понятно. Отбой.

Чехов взглядом спросил: «Как оно?», Пульхр показал условным знаком штурмовика «все в порядке».

Когда бронетранспортер въехал в заброшенный город и остановился возле «котлована», краешек солнца уже показался над горизонтом.

— Какое забавное сооружение, — сказала Стерн, заглядывая в «котлован». — Как будто древние греки поручили пчелам построить амфитеатр. Или нет, больше похоже на зиккуратат ацтеков-гайкопоклонников, вывернутый наизнанку…

— Нам вниз, — прервал Пульхр ее поток ассоциаций.

Стерн кивнула, подошла к самому краю, потыкала в напульсник, наклонилась вперед и вдруг сорвалась вниз. От неожиданности сердце Пульхра пропустило пару ударов. Но ничего страшного со Стрен не случилось, какая-то невидимая сила бережно ее подхватила, и она, плавно и невесомо, как сильфида, скользила вниз, едва касаясь ступеней носками ботинок.

— Ничего такой у тебя скафандр, — сказал Чехов, когда они с Пульхром, не в пример тяжелее и громче, спустились следом. — Где брала?

— Там таких больше нет, — в тон ему ответила Стерн, озираясь. — Ну, и где ваша руда? — спросила она у Пульхра.

Тот показал под ноги.

— Песок? Обычный песок?

— Только тот, который в котловане.

Стерн достала свой обсидиановый гвоздь и с видимым трудом