Отверженная жена дракона - Кира Иствуд

временем бабушка подходит ближе. Она уже надомной, платиновые локоны водопадом струятся по её плечам, в стылых глазах отражается золотой драконий череп и блеск синего огня.

– Внучка, прошу, сделай живой и меня… – она тянет ко мне руки. А у самой на кончиках пальцев извивается чёрная нить заклинания, которое зашьёт мне рот, чтобы я больше не смела выкрикивать приказы без её разрешения.

Удушливая тоска сжимает оба моих сердца.

– Не трогай меня, – с горечью говорю я за миг до того, как её руки коснулись бы меня, – НИКОГДА БОЛЬШЕ НЕ ТРОГАЙ МЕНЯ. И НИКОГО НЕ ТРОГАЙ.

– Адель… – отступив, непонимающе шепчет Илона. – АДЕЛЬ! – её голос взвивается, превращаясь в звериный вой. Призрачные руки Илоны чернеют и опадают серым пеплом. Маска благодушной мудрой бабушки трескается, являя искажённый злобой лик: – О-о-о! Как ты посмела, гадкая девчонка! Неблагодарная тварь! Я ведь помогала тебе! Всё делала ради тебя! Пришла спасти!

– Мне не нужно такое спасение, – мой голос сипит, ломается. Оба сердца громко колотятся в моей груди.

ТУК-тук-тук-тук-ТУК

– Неблагодарная дрянь! Да ты должна в ноги мне кланяться и лбом о пол биться! Это я позволила тебе остаться! Не рассказала сыну правду о том, кто ты! Иначе они давно бы…

– ЗАМОЛЧИ! – выкрикиваю, клацнув зубами.

Илона замолкает так внезапно, будто ей оборвали голосовые связки. Её глаза сверкают, но теперь, кроме злобы, в них мелькает тень страха.

– Пожалуйста… бабушка… – со свистом произношу я. Пытаясь справиться с жаром, охватившим тело, замолкаю на миг. Вокруг меня снова закручивается раскалённый ветер, подкидывая вверх мои волосы.

Илона мотает головой, открывает рот, как немая рыба. Её чёрные зрачки расширяются, затапливая радужку, будто бабушка вдруг осознаёт, к чему всё идёт. Она бросает беглый взгляд на зеркальную поверхность золочёного черепа.

– Будь счастлива… – говорю я, – в следующей жизни. Родись в любящей семье. А сейчас, пожалуйста… прошу…

Бабушка срывается с места, пытаясь успеть нырнуть в зеркальную золотую гладь и сбежать. Но слишком поздно.

– УМРИ, – хрипло выкрикиваю я.

Споткнувшись, Илона грузно падает рядом с черепом.

С трудом повернув голову, я вижу, как эмоции слетают с её перекошенного лица, будто высохшие осенние листья. Одно за другим уходят ненависть, алчность, зависть… обида, страх, отверженность, униженность…

И вот лицо Илоны становится гладким, почти невинным, а глаза загораются чистым внутренним светом, какой я прежде никогда в них не видела… Призрачное тело бабушки становится совсем зыбким. Налетевший ветер сдувает его, будто невесомый дым.

Кругом воцаряется тишина, прерываемая лишь всхлипами Эйды и грохотом сердца в моей груди.

ТУК-тук-тук-тук-ТУК

Приложив руку на свои рёбра, я чувствую в ровном тяжёлом стуке драконьего сердца вину и тоску, будто оно утешает меня, а ещё не хочет причинять мне страданий и потому мучается от моей боли.

“Оно словно любит меня”, – мелькает мысль.

“Люблю”, – отвечает мне сердце.

Я ломано улыбаюсь, качнув головой. Я сижу совершенно нагая возле золотого черепа. Моё платье давно облетело сгоревшими лоскутами. Руки почернели до плеч, и чернота уже перекинулась на шею. Ноги обуглились до середины голени.

Я должна бы испугаться своего состояния, но мои чувства притупились, словно я вычерпала их до дна. Мысли неповоротливые, как гружённые до краёв телеги. И только упрямства во мне по-прежнему бесконечное море! Кажется, только оно и позволяет мне держаться.

Метка на запястье пульсирует. Мне мерещится, будто нить, которая соединяет меня с Клоинфарном, натянулась до предела, раскалилась докрасна и вот-вот лопнет…

“Ну уж нет… Он так просто от меня не избавится!” – думаю я, сцепив зубы.

Если привязал к себе – то мучиться ему до конца его дней. А они будут долгими. Иного я не приму!

Отталкиваясь руками от земли, напрягая мышцы, я поднимаюсь в полный рост – это так тяжело, будто меня давит весь воздух мира. Ветер мечется вокруг, раскидывая мои волосы, поднимая в воздух мелкую пыль, от которой чешется нос.

С трудом переставляя ноги, я иду к куполу испытания.

Меня шатает. Каменные плиты крошатся под ногами, зрение затянула алая пелена. Споткнувшись, я едва не падаю. Но тут кто-то подхватывает меня под плечо…

Эйда.

– Я помогу… можно? – шепчет она.

Заглянув в её мысли, я молча киваю. Дальше мы идём вместе.

Купол уже близко. Под него могут войти лишь драконы… Но я ведь тоже теперь немного дракон.

ТУК-тук-тук-тук-ТУК

Шаг, ещё шаг… И вот передо мной вырастает полупрозрачная стена, за которой начинается зона испытания. Оперевшись на Эйду, я кладу на магическую поверхность руку…

– Пропусти меня! – прошу я, готовясь приводить тысячу аргументов. А если надо – бить кулаками, яростью, магией! Но моя рука неожиданно легко проваливается сквозь преграду.

Испуганно ойкнув, я падаю за ней следом…

– Прошла, – успеваю удивиться я, а через мгновение приземляюсь на высокую гряду серого песка. И тут же закрываю лицо от ветра и пыли. Да здесь настоящая буря!

Воздух пахнет влажным туманом. Впереди и вдаль тянутся холмы из серого песка, а ещё дальше возвышаются тёмные зубья гигантских скал.

Щурясь, я оборачиваюсь, но позади уже нет никакой стены. Зато виднеется береговая линия. Но омывается она не водой, а жидким мраком. Тот накатывает на песок, как огромная медуза, цепляясь за землю чёрными лапами-отростками и снова укатываясь назад.

Под багряно-красными тучами – в самой вышине – парит четырёхкрылый монстр, сотканный из голубого пламени такого же цвета, как и первородный огонь.

Размерами существо походит на того самого исполинского древнего дракона, чьи кости окружают арену, оставшуюся за куполом испытания. Монстр ревёт, сотрясая пространство громовыми раскатами, молнии белыми трещинами расходятся по багряному небу. Это будто не живое существо, а сама стихия – неразумная и древняя как мир.

“Негостеприимное местечко”, – нервно думаю я, встряхнув головой, чтобы отогнать слабость. Что удивительно, здесь я чувствую себя немного лучше. Даже связность возвращается в мысли.

Метка на запястье пульсирует, будто поторапливая. Я чувствую, Клоинфарн где-то здесь. Надо скорее найти его и передать сердце. Теперь, когда части драголита объединились и ожили – даже купол пропустил меня. А значит, найдётся способ вернуть сердце Клоинфарну. Я в этом уверена.

“Уверена”, – мысленно повторяю я, вставая на ноги. Но внезапно песок проминается под голыми пятками и утягивает меня по склону вниз. Ойкнув, я скатываюсь с холма в прогалину и ударяюсь спиной обо что-то твёрдое. Носа касается неприятный горький запах жжёного мяса.

Обернувшись, я вижу позади себя толстый хвост, покрытый красной чешуёй и застарелыми, обуглившимися ранами. Оба сердца дёргаются в груди от тревоги. Дрогнувшей рукой я касаюсь тусклой чешуи