Отверженная жена дракона - Кира Иствуд

Лицо мужчины больше не мертвенно-белое, а очень даже живое, с покрасневшими от тревоги скулами, с красивыми серебряными чешуйками на висках. Я замечаю несколько белёсых рваных шрамов – на шее, на упрямом подбородке, на острых скулах. Раньше их не было…

Я смотрю на его красивые мужские губы… Они потрескались, а в уголках запеклась кровь. Я бы хотел стереть её. Но я так устала, что не могу поднять рук.

Краем взгляда я замечаю движение. Повернув голову, я вижу, что оказывается, нас окружили люди – те самые люди, кого я видела на площадях и улицах города. Настоящая толпа из худых, измождённых горожан. Они заполнили почти всю арену. Некоторые стоят между рёбер исполинского дракона. Другие упали на колени и плачут, третьи шёпотом молятся, а кто-то показывает то на пламя, то на нас. Но никто не смеет подойти слишком близко.

Что-то грозно сказав им, Клоин снова поворачивается ко мне. Убрав с моей щеки золотую прядь, он наклоняется и целует мои веки. Магия дракона заботливо окутывает меня, как пушистое одеяло.

Я засыпаю в надёжных объятиях… зная, что теперь всё будет хорошо.

Несколько раз я ненадолго прихожу в себя, хватаясь за образы реальности. Вот, Клоинфарн несёт меня куда-то по воздуху… потом по длинному незнакомому коридору, мимо чужих мне людей, которые сгибаются в глубоком благоговейном поклоне. Вот, я просыпаюсь в мягкой кровати… одна, в темноте. И тут же начинаю тревожно метаться, испугавшись.

– Ш-ш-ш, любимая, я здесь, – Клоинфарн обнимает меня, укачивая как ребёнка. Я замираю, слушаю стук его сердца.

– Мы победили, победили, да? – шепчу пересохшими губами.

– Да. Ты умница, Адель. Ты всех победила, упрямая малышка. Мой смелый кролик, – он осыпает моё лицо поцелуями. – Ты сделала невозможное. Но едва не разрушила своё тело. Сейчас ты восстанавливаешься, скоро станешь совсем здорова.

Я едва понимаю смысл слов, но снова засыпаю, успокоенная лаской и звуком голоса.

Ещё несколько раз я просыпаюсь – всегда в горячих объятиях. Вечер за окном сменяется на день, потом на ночь и снова на день. И вот, наконец, я открываю глаза с чувством, словно выспалась на всю жизнь вперёд. Во мне столько сил, что хочется не просто спрыгнуть с кровати, но взлететь, и желательно к небесам.

Солнце за окном кажется таким тёплым и ласковым, что на душе распускаются цветы. Давно мне не было так спокойно и хорошо! В сердце будто перегорела магическая лампочка, и я попросту физически больше не могу испытывать плохих эмоций. Лишь хорошие.

Улыбнувшись, я сажусь на подушках и оглядываю комнату – она большая и богатая, будто покои капризной принцессы, которая обожает золото и драгоценные камни – они тут всюду, ими украшены даже потолок и стены. На прикроватном столике под защитным магическим колпаком красиво разложены свежие фрукты, овощи, какие-то пахнущие свежей сдобой булочки. У противоположной стены в зачарованных вазах стоят причудливые цветы – и их так много, что воздух пропитан сладким ароматом.

Кроме меня в комнате никого нет, но я замечаю на золотом бархате балдахина узелок заклинания… будто кто-то завязал сиреневую ниточку. Я чувствую, эта нить ведёт к Клоинфарну. Он уже знает, что я проснулась и скоро будет здесь.

Но это так странно, что я вижу эту сиреневую нить!

Я оглядываюсь вокруг, с удивлением замечая, что моим глазам открыты и другие заклинания. Я вижу магическую вязь на высоких окнах, на лакированных стойках кровати, на резной двери. Защитные, лечебные, поддерживающие – все они сплетены Клоинфарном с такой заботой и любовью, что у меня в животе становится щекотно от острого чувства счастья.

Многие заклинания тянутся к моим рукам, и я откидываю край одеяла, чтобы взглянуть на то, как они взаимодействуют. И ойкаю от удивления. Что вообще случилось с моими руками? Торопливо отбросив одеяло, я смотрю на свои голые ступни. Подтянув подол ночнушки, оглядываю голени и колени.

Моя кожа в тех местах, где её раньше покрывал угольно-чёрный налёт, теперь переливается от маленьких белых чешуек! Ими покрыты даже мои пятки, и только ладони остались чистыми. Я осторожно касаюсь чешуек… они тёплые, и мягкие, проминаются под пальцами. А прикосновение ощущается даже ярче, чем к голой коже.

Одна из ниточек заклинаний натягивается, заставив меня повернуться к двери. Через мгновение она распахивается и в комнату широким шагом заходит Клоинфарн. Он одет очень непривычно – в богатую мантию, расшитую золотом. На запястьях у него широкие браслеты из металла, волосы заплетены в косу. Рога позолочены на кончиках.

– Проснулась! – с видимым облегчением выдыхает он.

– Клоин… – успеваю произнести я, а в следующий миг он уже оказывается рядом. Наступив коленом на матрас, порывисто обнимает меня, как после долгой разлуки. Дыхание дракона опаляет мой висок:

– Боги, ты меня так напугала, Адель! Не приходила в себя больше месяца! Как ты? Голодна? Как себя чувствуешь?

– Как после долгого отдыха, – хрипло отвечаю я, обхватывая руками широкую горячую спину наречённого. С наслаждением вдыхаю его дымно-древесный запах с нотками яблока. Меня затапливает такое искристое счастье, что смех пузыриками наполняет лёгкие. Хочется глупо смеяться. Прижавшись щекой к мягкой ткани одеяния дракона, я искренне улыбаюсь.

– Я скучала, Клоин! Так скучала…

– Глупышка, я же сразу пришёл. Когда ты успела соскучиться? – по-доброму усмехается дракон, зарывшись носом в мои волосы.

– Я во сне скучала, – шепчу, зажмурившись от прилива счастья. Сердце подпрыгивает в груди радостным мячиком. – Но я правда спала месяц?

– Да.

– Ох… А ты? Как ты себя чувствуешь? Ты ведь был ранен!

– Теперь, когда ты проснулась… то и со мной всё в порядке, – произносит он едва слышно.

Мы замираем посреди богатой комнаты, на кровати, в объятиях друг друга. Льющийся из окна тёплый солнечный свет рисует алые пятна на моих зажмуренных веках. Невольно хочется, чтобы этот миг длился вечность. Чтобы мы никогда не отпускали рук.

– Твоё сердце так сильно стучит, – шепчу я, проведя ладонями по рельефной мужской спине, натянувшей ткань белой мантии. – И ты такой горячий… Как кипяток.

– Это верно… – Клоин мягко отстраняется, заглядывая мне в лицо. Его зрачки вытягиваются веретёнами, синяя радужка ярко вспыхивает. Дракон так внимательно смотрит на меня, что моё бедное сердце начинает колотиться с утроенной силой.

– Адель, тебе неприятно, что я теперь горячий? Если хочешь, я…

– Нет! Мне очень даже приятно, – сказав это, я немного краснею. – Просто я не могу поверить, что всё позади.

– Позади не всё… а только плохое, – Клоинфарн убирает золотую прядь мне за ухо, ласково пробегается горячими