Ян и Инь 6. Дорога домой - Ник Вотчер

мысли, чего у него, по его же словам, раньше не получалось сделать. Видимо, как он меня и предупреждал, граница между нами всё больше стирается, и вскоре я перестану существовать как «Ян», превратившись в часть своего духа. Горько и обидно.

Конь сидел на коне.

Это могло бы звучать, как шутка, но выглядело слишком устрашающе со стороны, чтобы над этим смеяться. Его доспехи сверкали на солнце, а из тела словно рвались три духа трёх разных стихий: света, тьмы и огня.

— Пришёл отомстить мне за смерть своего сына? — спросил я, не желая затягивать наше общение.

— Мне плевать на его смерть. Он был важен человеку, который стал для меня вместилищем, — пророкотал Монгол, жутким голосом, в котором не было почти ничего человеческого. — И я пришёл не за тобой! Покажись, Медоед!

Инь не заставил себя долго ждать. Он возник неожиданно, тут же довольно прорычав:

— Ищейка! Последний оставшийся в живых. Только твоя смерть отделяет меня от того, чтобы вспомнить всё, что я когда-то забыл. Я чувствую это!

— А ты успел набраться сил, — послышался недовольный голос Коня в ответ. — Надо было найти тебя раньше.

— Надо было, но ты заигрался в человеческие игры, — пренебрежительно усмехнулся медоед. — Как и остальные, которых я уже убил и пожрал.

— В этом вся твоя суть, Пожиратель! — с неожиданным гневом воскликнул Конь. — Именно за это тебя свергли и почти уничтожили. Но ты сумел сбежать. Сюда, в мир людей! Как какой-то дикий неразумный дух!

— Вижу, ты многое обо мне знаешь. Больше, чем Тигр или Змей. Я не понимаю, о чём ты говоришь, но обязательно узнаю это, после того, как поглощу тебя целиком, до последней капли духовной силы!

Слова Иня взбесили Триединого Коня. Он развёл руки в стороны и выпустил в нас сразу три свои стихии. Волна света, тьмы и огня смешались во что-то непонятное, устремившись, казалось, прямо в меня. Но на их пути встал Инь, грудью приняв этот удар, который, казалось, не нанёс ему никакого вреда.

— И это всё, на что ты способен? — фыркнул он, и его голос разнёсся вокруг, достигнув ушей всех воинов. — Знал бы, что ты настолько слаб, сам бы тебя нашёл ещё раньше!

Триединый конь, который и до этого с трудом сдерживал себя в руках, после такого окончательно потерял над собой контроль. Тело монгола начало изменяться. Его голова стала всё больше походить на лошадиную. Вместо левой кисти у него появилось мощное копыто. Но самое страшное было в том, что конь, на котором он сидел, потёк, словно мягкая глина.

Пока я с удивлением смотрел на происходящее, всадник и его скакун слились в единое целое. Тело монгола раздулось, став ещё больше и мускулистее. Шлем упал на землю. Голова коня исчезла, как и ноги Хана. Получившееся существо внушало трепет и омерзение одним своим видом.

«Мы должны убить его, Ян!» — с яростью в голосе прорычал Инь.

— С удовольствием! Только как?

«Придётся нам с тобой слиться».

— Ты сможешь потом вернуть всё обратно. Так как было до этого?

«Не уверен, — честно ответил мне медоед. — Скорее всего, нет. Но другого выхода у нас нет. Он убьёт тебя раньше, чем я смогу до него добраться. А без тебя я сильно ослабну и всё, что смогу, это умереть в бою».

— Действуй! — согласился я, глядя на то, как бывший Хан Сарангэрэл заканчивает превращаться в монстра.

Вот только и я сам сейчас, если я правильно понял Иня, превращусь в нечто подобное. И как бы мне после этого не потерять себя…

Глава 29

Инь не стал медлить. Стоило мне согласиться, как он оказался рядом, и его тело растворилось в воздухе, а затем мощный поток духовной энергии хлынул в меня, заполняя каждую клетку, каждую частицу моего существа. Боль была невыносимой. Казалось, будто меня разрывают изнутри, а затем собирают заново, но уже по-другому.

Кости хрустели, сухожилия натягивались, кожа покрывалась густой шерстью. Я чувствовал, как меняется мой разум, как мысли медоеда сливаются с моими, как ярость и жажда боя затмевают всё остальное.

У меня с трудом получалось удержаться и не раствориться в сознании Иня. Отчасти, в этом мне помогал его голос, который без остановки твердил мне:

«Держись. Ты должен держаться. Сопротивляйся, но позволь мне слиться с тобой. Пытайся сохранить себя!»

И я пытался. Я понимал, что ему было бы намного проще подавить меня, тем более, что я дал на это согласие. Но, вместо этого, он всеми силами помогал мне сохранить в себе человека. Ущербного и слабого, на его взгляд, но человека. И я был ему за это благодарен.

Когда изменения завершились, я уже не был человеком. Но и не стал Извращённым. Я был чем-то средним — существом, тело которого отчасти напоминало медоеда, но с человеческим разумом, пусть и затуманенным звериными инстинктами.

Я взглянул на свои руки, которые стали больше. Провёл ладонью по лицу. Ощутил, что человеческого там если и осталось, то очень мало. Скорее всего я сейчас похож на медоеда. Открыв рот, я ощупал острые клыки, в которые превратились мои зубы.

«Получилось, — раздался довольный голос Иня. — А теперь, моя очередь. Позволь мне расправиться с ним самому. Не мешай».

Это было странное ощущение, когда я начал двигаться, при этом не приложив никаких усилий. Я словно превратился в одну из тех кукол, которыми двигают кукловоды. И, стоит признать, что Инь, который перехватил контроль над моим телом, двигался намного лучше, чем я. Не уверен, что смог бы повторить эти плавные, грациозные движения, в каждом из которых сквозила смертельная опасность.

Триединый Конь, закончивший своё превращение, издал рёв, от которого, казалось, задрожала земля. Он был огромен — больше любого человека или духа, которого я когда-либо видел. Его тело переливалось тремя цветами: чёрным, золотым и багровым.

— Ты не стал поглощать суть своего носителя, Пожиратель? Но почему? — его голос гремел, словно гром.

— Ты не поймёшь, — тряхнул головой я-Инь. — Предлагаю решить всё поединком. Ты и я. Без армий. Один на один. Сила против силы. Если я проиграю — город твой. Если проиграешь ты — то люди, которых ты привёл с собой,