Три века колониальной Америки: О типологии феодализма в Западном полушарии - Борис Николаевич Комиссаров

Владетель Мэна Ф. Горджес Младший признавал вассальную зависимость от английского короля, был полновластным хозяином в своих владениях и обладал всеми тремя формами власти. Хартия Карла I гласит, что все колонисты, имеющие земельные владения на указанной территории, должны были признать себя вассалами Горджеса, держащими землю непосредственно на основе личного права. Лорд-собственник обладал правами иммунитета, субинфеодации, введения налогов по своему усмотрению, создания судов и назначения чиновников, ведения самостоятельной внешней политики, правом помилования и смягчения наказания. Фактически мы сталкиваемся с законодательной реанимацией феодальной раздробленности.

Королевская колония Вирджиния. Большая часть Вирджинии, после распада компании, была объявлена Карлом I королевской колонией. Соответственно все держатели земли превратились в королевских данников, обязанных платить фиксированную ренту, которая не отличалась большими размерами и первоначально взыскивалась крайне нерегулярно.

Земля жаловалась переселенцам на основе подушного права, введенного еще в период существования компании. Первоначально земельные владения были весьма незначительными — 3 акра земли при уплате продуктовой ренты. Большую часть времени переселенцы должны были работать на поле компании.[481] Основной сельскохозяйственной культурой стал табак, выращивание которого, по сути дела, положило начало монокультуризации Вирджинии.

Реализация в 1616 г. табака в Лондоне позволила перейти от формального распределения земли к реальному. Теперь переселенцы, как акционеры, так и оплатившие самостоятельно свой проезд, получали участок до 50 акров. В дальнейшем размер пожалованной земли мог достигать и 200 акров, а в ряде случаев и более, так как участки земли выделялись и на членов семьи переселенца, а также на зависимых от переселенца людей, получивших название сервентов.

Сервентом становился каждый, кто не мог самостоятельно перебраться за океан. Он был обязан отработать в течение 3–7 лет стоимость своего проезда либо компании, либо частному лицу, бравшему его с собой, либо даже капитану корабля, отправлявшегося в далекое плавание. В последнем случае капитан корабля просто продавал сервентов в колониях состоятельным владельцам. Формально после истечения срока контракта сервент также имел право на земельный участок, облагавшийся рентой в 1 шиллинг. Сервенты формировали слой зависимого населения колонии, обязанного трудиться на владельцев земли. Не случайно за ними закрепилось название «белые рабы», хотя, конечно, не следует их отождествлять с классическим рабством Греции и Рима. Именно они первоначально составляли слой зависимого населения колонии.

О том, что тенденция к закрепощению сервентов имела место, говорит сам их социальный статус. Они не обладали избирательными правами фрименов, не могли занимать любые должности, попытки неповиновения или бегство карались увеличением срока контрактации, хозяева часто произвольно определяли усердие зависимых работников, отдавали их в субаренду, а то и продавали их.[482] К началу вступления Карла I во владение колонией наделение сервентов землей, даже в качестве испольщиков, как это имело место в 1818 г. на землях губернатора Ирзли, и вовсе было прекращено.

На противоположной стороне, в Вирджинии, начала складываться прослойка так называемых «аристократов», крупных землевладельцев, разбогатевших на земельных спекуляциях, захватывающих землю на основе занимаемых ими должностей, что позволяло приобрести несколько патентов, в ряде случаев и покупавших землю. Основу их богатства составляло производство и продажа табака.

Монокультуризация поместий, эксплуатация сервентов, крупные земельные владения объективно сближали их в социально-экономическом отношении с барщинно-фольварочным хозяйством Восточной Европы. Позднее эта тенденция получит свое дальнейшее развитие в плантационной системе Юга.

Американский палантинат — колония Мэриленд. Классическим примером образования частнособственнической колонии, прямо ориентированной на воссоздание феодальных отношений, можно считать создание колонии Мэриленд.

Основание Мэриленда связано с именем «любимого и верноподданного» соратника Карла I Джорджа Кэлверта — главы королевской партии в парламенте. В 1625 г., признав свою приверженность к католицизму, Кэлверт вынужден отойти от активной политической жизни. Он потерял почти все свои государственные посты, кроме членства в тайном Совете, но сохранил благорасположение короля. Карл I пожаловал ему титул барона и лорда Балтимор. Лорд активно участвовал в колониальной экспансии, являясь членом Совета Новой Англии. Еще в 1620 г. ему было пожаловано владение Эвелон на о-ве Ньюфаундленд и прилегающем к нему побережье Северной Америки. Однако первые попытки обосновать здесь колонию были неудачны.[483] По возвращении из Северной Америки Кэлверт убедил короля передать ему вместо Ньюфаундленда часть земли Виргинии к северу от р. Потомак Новая колония по предложению самого Карла получила название Мэриленд в честь очаровательной жены короля — королевы Генриетты Марии. После скоропостижной смерти королевского фаворита в права собственности колонией в 1632 г. вступил его старший сын Сесил Кэлверт Второй лорд Балтимор.

Так же, как и Горджес, Балтимор получил свое владение в форме «палантината» по образцу епископата Дарэм. Владельцы подобных графств-палантинатов, созданных еще при Вильгельме Завоевателе в XI в. на пограничных с Шотландией рубежах, обладали значительными правами и самостоятельностью. Любопытно, что принципы пограничности своеобразно учитывались королем Карлом I. Севернее Мэриленда активно действовали голландцы и шведы, создавшие соответственно колонии Новая Голландия и Новая Швеция.

По королевской хартии 1632 г. лорд Балтимор в своих владениях получал власть, сравнимую лишь с властью самого Карла, а по мнению А. С. Самойло, даже и превосходила ее.[484] Лорд был фактическим собственником всей земли колонии, признавал лишь вассальную зависимость от короля, которая выражалась в ежегодном подношении сюзерену двух индейских стрел и обязательстве передачи ⅕ всех драгоценных металлов, которые могли бы быть найдены в Мэриленде.

Балтимор прежде всего обладал правом самостоятельного наделения землей не только на «любых желательных ему условиях», но и на определенное время. Он единолично мог устанавливать и взимать ренту, творил суд и расправу в своих владениях, обладая правом верховного судьи, снижавшего наказания или приговаривавшего к смерти, обладал правом ведения войн, являлся верховным главнокомандующим в колонии. В своих владениях он обладал правом субинфеодации: к 1676 г. было создано свыше 50 маноров, в среднем по 3 тыс. акров каждый.[485]

Права лорда причудливо сочетали в себе как реалии XVII в., так и уже отжившие свой век в самой Англии личностные привилегии. С одной стороны, Балтимор должен был учитывать мнение свободных держателей земли — фригольдеров, однако, с другой — он мог устанавливать в своих владениях круговую поруку крестьянству, так называемый франк — пледж. К подобным привилегиям относится и право создания курий баронов, что исчезло в Англии уже в XV в.[486]

Особенностью создания колонии было и то, что сам лорд был католиком, т. е. исповедовал религию, которая к этому времени ассоциировалась с отжившими экономическими и социальными отношениями. Советский исследователь А. С. Самойло считает, что Карл I и лорд Балтимор стремились создать в Мэриленде очаг «феодализма и католицизма, надежное убежище для покидающих Англию католиков, которых ненавидел английский народ».[487] В свою очередь, Л. Ю.