Три века колониальной Америки: О типологии феодализма в Западном полушарии - Борис Николаевич Комиссаров

Слезкин, автор капитальной монографии по истории первых английских колоний в Северной Америке, хотя и рассматривает этот вывод «как слишком категоричный» и считает, что «утверждение А. С. Самойло о религиозных мотивах колонизации Мэриленда не представляется обоснованным»,[488] все же согласен с тем, что религиозные взгляды основателя колонии сыграли здесь значительную роль.

Католицизм как религия в силу своего консерватизма гораздо в большей степени, чем англиканизм, а тем более пуританизм, соответствовал желаниям и короля, и лорда Балтимора реанимировать феодальные отношения в новых землях. Нам неизвестны истинные чувства лорда Балтимора, но косвенные данные — его переписка с иезуитами, включая генерала Ордена, тайное участие в первой экспедиции трех священников-иезуитов под вымышленными именами, рост в колонии на первых порах орденского землевладения, отсылка в Рим рекламной брошюры о Мэриленде в 1633 г. — дают основание предполагать, что первоначально Балтимор не исключал создания здесь действительно «надежного убежища для католиков».

Лорд-собственник активно взялся за освоение колонии. Целый ряд инструкций (1633, 1634, 1636, 1641 гг.), изданных Балтимором в дореволюционной Англии, определял порядок землепользования и землевладения. В их основе лежало подушное право, о котором говорилось выше. По инструкции 1634 г., каждый, кто внесет 100 фунтов стерлингов для перевозки 5 трудоспособных мужчин и обеспечит их годовым запасом питания, а также оружием, получал земельный надел в 2000 акров, позже для получения подобного надела требовалось перевезти в Америку уже 10 человек. Земельные наделы получали и сервенты, отработавшие в течение 3 лет свой проезд. Однако на практике число сервентов, воспользовавшихся этой льготой, было незначительно — примерно 4%.[489]

Важнейшими условиями владения землей были признание лорда в качестве сюзерена и феодальная рента, которую несли фригольдеры, первоначально, как правило, в виде натуральной ренты. За каждые 100 акров земли колонист должен был поставлять лорду 20 фунтов ячменя. После 1635 г. рента определялась в 2 шиллинга, либо производимым здешним товаром на эту сумму.[490]

Достаточно низкая первоначальная рента должна была служить мощным стимулом для пробуждения английских фрименов к своеобразной внутренней (в рамках английских владений) колонизации. Маркс отмечал, что феодальное производство, которое как раз и пытался наладить Сесил Балтимор, характеризуется разделением земли между возможно большим количеством вассально зависимых людей. «Могущество феодальных господ, как и всяких вообще суверенов, определялось не размерами их ренты, а числом их подданных, а это последнее зависит от числа крестьян, ведущих самостоятельное хозяйство».[491] Привлекая не только англичан и ирландцев, но и французов, голландцев, итальянцев, Балтимор в короткий срок смог распределить почти полностью земельный фонд колонии.

Уже начиная с 1649 г. лорд пытался пожать плоды быстрого заселения колонии, требуя аккуратной и своевременной выплаты квит-ренты. Он даже пытался повысить ее размеры, однако столкнулся с сильной оппозицией колонистов. Борьба между собственником колонии и ее поселенцами по вопросу ю размерах ренты (право лорда на введение новых налогов), ведущаяся с переменным успехом, на долгое время стала основным вопросом внутренней жизни колонии.

«Великий эксперимент» пуритан — колония Массачусетс. От практики основания колоний Вирджиния и Мэриленд значительным образом отличалась история создания двух других колоний Нового Плимута и Массачусетса: они были основаны пуританами, и, пожалуй, здесь в наименьшей степени проявилось стремление Стюартов распространить феодальные порядки. Поэтому мы лишь вкратце коснемся этой темы, уделяя особое внимание вопросу о соотношении феодальной и буржуазной тенденции в истории становления этих колоний.

История этих колоний значительно отличается от истории двух предшествующих уже тем, что у ее истоков находились пуритане — фактически противники королевской власти и англиканизма, бежавшие из Англии по экономическим и религиозным причинам. В основу организации социальной и экономической политики ими были положены догматы Ветхого завета.

Первым опытом создания пуританской самоуправляемой колонии стал Новый Плимут, основанный пилигримами, прибывшими на корабле «Мэйфлауэр» в 1620 г. на мыс Код. Предполагалось, что земля в Новой колонии будет передана Лондонской компанией поселенцам при условии выплаты ежегодной ренты в размере 2 шиллингов за каждые 100 акров земли, однако незадолго до начала выплаты квит-ренты восьми наиболее самостоятельным членам колонии удалось выкупить у Совета Новой Англии все права на землю и собственность колонии. Во главе их стоял У. Бредфорд — первый губернатор колонии, перу которого принадлежит первая история Новой колонии.

Все пригодные к обработке земли были распределены в соответствии с подушным правом, между прибывшими свободными колонистами. Земельный надел полагался и сервенту, который получал по окончании срока своей кабалы 5 акров из надела хозяина. Особенностью становления собственности на землю здесь было то, что она была тесно связана с городом, вернее поселками городского типа. Именно они стали центрами колонизации Новой Англии, причем земледелие было тесно связано с развитием ремесла и особенно торговли, чему способствовало наличие значительного количества удобных гаваней. Значительный толчок торговле дали даже не удобное географическое положение Плимута, и позднее и Бостона в Массачусетсе, а потребности Англии в лесе, потребности колоний, специализирующихся на производстве табака, и островов Карибского моря в продуктах питания. Многие поселения здесь возникали не как центры земледелия, а как рыболовные станции, лесоперерабатывающие пункты, где земледелие имело вспомогательную функцию. Подобно тому, как феодальные отношения были экспортированы в Вирджинию и Мэриленд, в Новую Англию были экспортированы и зародившиеся в самой метрополии протобуржуазные отношения.

Однако нельзя преувеличивать их чистоту. Хотя земля здесь и была свободна от прямых феодальных отношений, а общественная жизнь регулировалась магистратами и ассамблеей фрименов, жизнь колонии была в значительной степени отягощена пережитками прошлого. Прежде всего это касалось статуса сервентов, чьим трудом в основном и обрабатывались поля свободных плимутцев. Сервенты находились в полной юридической и экономической зависимости от своих хозяев, которые могли их продать, запретить вступить в брак и даже могли досрочно не отпустить их на волю. Любая провинность сервента, а особенно побег или попытка к нему, карались продлением срока контракта, первоначально на полгода, а затем на два года. Увеличение срока контрактации за побег свидетельствует о стремлении хозяев продлить зависимое положение сервента, подчеркивает его роль в развитии хозяйства.

Пережитком являлось и сохранение вплоть до середины XVII в. общинных земель: пустошей, выгонов, заливных лугов. Свод законов колонии — «Великие основы» признавал и верховную власть короля, его феодальные права, подкрепленные обязательством уплаты ренты. Правда, реальная власть оказалась сконцентрированной в руках губернатора и магистров, больше испытавших давление со стороны общего собрания фрименов, чем со стороны монарха. Признание власти короля было, скорее, вызвано стремлением руководства колонии оградить себя от экспансионистских притязаний Массачусетса, где власть принадлежала церковно-административной олигархии.

Колония Массачусетс была основана вторым потоком пуритан, расселившихся несколько севернее Нового Плимута. Его фактическая история ведет свое