Йога Таун - Даниэль Шпек

возражать и спорить. Ладно, пусть Махариши не умеет ходить по воде. Зато он делает много хорошего для мира. Он меняет людей. Но для тебя главное не дело, а ты сам.

– Ты не понимаешь, – спокойно сказал Марк, – потому что сам не пробовал.

– Чего?

– Люси в небесах. С алмазами.

Вошла Коринна с заставленным чашками подносом и замерла на месте.

– Когда вы принимали? – спросил Лоу.

Марк пожал плечами:

– Какая разница.

– Когда ты «Пенелопу» спалил?

Лоу попал в больное место. Марк не ответил. Хотел проскользнуть через дверь мимо Коринны, но Лоу ухватил его за руку:

– Это тогда было?

– И что с того?

– Что значит «И что с того»? Сначала ты все время обкурившийся, потом взрываешь наш автобус, потому что трахаешься с Коринной под кайфом. Ты о нас вообще подумал?

– Отпусти его! – крикнула Коринна.

Лоу оттолкнул ее. Поднос упал, чашки разбились вдребезги. Марк вырвался и придвинулся к Лоу:

– Знаешь, в чем твоя проблема? У тебя пластинку заело. Заладил одно и то же. Бла-бла-бла. «Пенелопы» нет, она тю-тю, сгорела. Мы здесь, ты со своей Марией, все хорошо. Но ты вечно недоволен, вечно копаешься в старом дерьме. Зачем? Если ты и правда такой весь просветленный, отличник, лучший свами, так давай. Расслабься! Получи хоть немного удовольствия!

Мария втиснулась между ними с веником, чтобы убрать осколки:

– Ну-ка, ребята, дайте пройти.

– Чего ты вообще хочешь? – спросил Лоу.

– Чтобы ты был счастлив, братец.

– Я и так счастлив.

Марк толкнул его кулаком в грудь.

– Нет. Ты вообще не знаешь, что такое счастье. Потому что несвободен. Только говоришь о свободе. Но не пользуешься всеми своими возможностями. Погряз в посредственности. Не потому что у тебя нет таланта. Нет. Потому что хочешь быть как все. Боишься отбиться от стада.

– Да что ты? Я в этом проклятом автобусе полмира проехал!

– Да, но лишь затем, чтобы найти новое стадо, в котором можешь затеряться! Ты боишься быть самим собой!

Коринна, прислонившись к стене, не столько слушала, сколько смотрела на Марка. Он даже в ссоре оставался таким расслабленным.

– Вы не хотите помочь мыть посуду? – спросила Мария, стоявшая у мойки.

Марк зажег сигарету и прогнусавил:

– I aint’t gonna work on Maggie’s farm no more[88].

– Браво, – саркастически заметил Лоу. – Тебе не нужен коллектив, ты всех видишь насквозь и думаешь, что ты один умный.

– Я не думаю, – ответил Марк. – Я знаю.

В глазах его мелькнул какой-то темный свет, от чего Лоу стало не по себе.

– Что? – вдруг спросила Коринна. Это было единственное слово, произнесенное ею за время спора, но в том, как она это сказала – честно и искренне, – слышалась огромная тоска.

– Ты живешь разумом. – Марк посмотрел на нее. – Медитация хоть и ведет тебя к некой точке, но не позволяет перейти границу.

– Какую границу? – спросила Коринна.

– На ту сторону.

Коринне было не просто любопытно. Она была заворожена.

– По-твоему, современная химия, – вмешался Лоу, – заменяет тысячелетнюю традицию духовности?

– Религии говорят, что у них есть ключ. И торгуют им. А цена – послушание. Но знаешь что? Дверь давным-давно открыта. В тебе. Осталось только войти. Поэтому власти и боятся расширения сознания, ведь так люди обретают свободу.

– Так власти и Махариши боятся, – возразил Лоу.

В ашраме гулял слух, что среди них затесался шпион ЦРУ.

– Но этот дед не даст вам свободу. Он только вызывает зависимость.

– А дурь не вызывает зависимость?

– Не всякая.

У Лоу закончились аргументы. Невозможно пробиться к тому, кто все знает лучше. И может, Марк чувствует то же, что и он. Может, они ищут одно и то же, но разными путями. Может даже, Марк прав, а Лоу и впрямь лишь хомячок среди множества других хомячков, которые вертятся в космическом колесе, соревнуясь, кто быстрее достигнет просветления, кто сможет дольше медитировать – четыре часа, восемь, двадцать, – а на деле все топчутся на месте.

– Во всяком случае, – вмешалась Мария, – Махариши не продает химические стимуляторы. С побочными эффектами. От которых люди выбрасываются из окон, воображая, что могут летать.

– А ты думаешь, у самого Махариши побочных эффектов нет? – спросила Коринна.

Лоу задело, что она приняла сторону Марка.

– Я боюсь за тебя, – сказал он, глядя на Марка. – Вспомни историю с Икаром. Он подлетел слишком близко к солнцу.

– Ну и что? Уж лучше, чем всю жизнь умирать от скуки. Я не представляю себя пенсионером, сидящим перед теликом. – Марк забарабанил ладонями по стойке. – Если хочешь стать музыкантом, нужно играть, понимаешь, играть. А ты хочешь всем угодить. Но так ты никогда не создашь ничего великого. Только посредственное. Опиум для народа. Если ты настоящий музыкант, ты просто не можешь не играть!

Он схватил две ложки и застучал по плите, по висящим поварешкам. Тарелки, чашки, ложки, вилки – все задребезжало. Лоу и Мария посторонились. Марк барабанил словно одержимый – точный в своем буйстве, элегантный в своей ярости, увлеченный в своей силе. Волосы растрепались. Коринна наблюдала за ним. В ее глазах не было ужаса, только восхищение. Словно она охотно присоединилась бы. Марк засмеялся.

– Понимаешь? Нет? Плюй на всех! Это рок-н-ролл!

Его соло было гениальным. Оно ускорялось, становилось все яростнее, мрачнее. Это уже не был Мистер Тамбурин, это был Марк, который вошел в раж. Он уже не владел собой.

– Прекрати! – заорал Лоу.

В итоге кайф Марку сломала Мария. Она решительно, но нежно взяла его за руки, словно мать, успокаивающая плачущего ребенка.

– Перестань, Марк, – попросила она. – Хватит, все хорошо.

Марк, тяжело дыша, отшвырнул ложки. Лоу мрачно смотрел на него. Марк вырвался и выбежал наружу.

* * *

В кухне наступила гнетущая тишина. Мария вопросительно смотрела на Лоу, а Коринна замерла в растерянности. Потом бросилась вслед за Марком. Лоу увидел, что Марк, остановившись у кустов, закуривает сигарету. Коринна подбежала к нему. Марк протянул ей сигарету.

– Помоги ему, – тихо сказала Мария.

– Он большой мальчик.

– Ты ему нужен. Он рухнет, потому что не выдержит.

– Что не выдержит?

– Свою жизнь.

Лоу опешил.

– Он не может контролировать свои чувства. И должен давать им выход. Когда ребенку запрещают выплескивать чувства, он заболевает.

«Мне всегда это запрещали, – подумал Лоу. – Но Марк плевал на запреты. Это мне приходилось себя постоянно ограничивать».

– Не сердись на него, – попросила Мария.

– Он опасен, – ответил Лоу. – Для других и для себя.

– Он просто такой, какой есть, – сказала Мария.

Она вышла из кухни и направилась к Марку. Лоу, поколебавшись, пошел следом. Заметив у скамейки книгу Кришнамурти, он подобрал ее.

Лоу издали