Глаз Демона - Богдан Дорошин

Толпа ахнула, Ванесса ахнула вслед за толпой, а Геринг кисло подумал, что немного переборщил с пафосом. Но оно так даже лучше. Когда он попадет в поместье ва Риккод, никем не остановленный, Пар ва Ут исчезнет, оставив за собой лишь красивую сказку. Храмовники же вполне могут выделить на поиски отважного дворянина людей, тем самым разбазаривая свои ресурсы.

Главное, и эта мысль беспокоила пуще остальных, чтобы Аксир дотянул до того момента, когда в руках у Геринга появится хоть какой-то магический артефакт, чью силу юноша сможет выпить.

***

Максу никогда еще не было так плохо, даже когда он валялся с черепно-мозговой после неравной драки с залетными гопниками, решившими поживиться его мобильным телефоном. Тогда Сиркин дал достойный отпор, но и сам без повреждений не ушел. На больничной койке пришлось проваляться около недели, но там было все по-другому. Обеспокоенные родители, близкие друзья, опытные врачи. Он знал, что худшее позади, что не умрет, а потому мог расслабиться и выздоравливать...

Но сейчас, в другом мире, помимо боли Макса одолевал страх неизвестности. Он находился в темной комнате, звал на помощь, но никто не откликался. Он словно бы оказался в склепе, намертво замурованный. Может быть про него забыли? Может оставили нарочно? Кто ведь знает какие здесь, в паршивом подобии на средневековье, нравы. Больных и увечных... куда? Со скалы? Или вот так -- оставлять в темной комнате и дожидаться пока те сами не испустят дух?!

Хуже всего было то, что Максим уже почти смирился со своей участью. Боль и туманящая сознание пелена не давали ему цепляться за жизнь. Он уже готов был сдаться, ведь у молодого человека не было цели, чтобы продолжать борьбу. Быть может... только если представить... после смерти он отправиться домой? Ведь недаром последнее время ему все чаще грезятся странные сны, где он легкий как перышко, где страха нет и можно лететь куда угодно...

В любом другом случае, Сиркин испугался бы, проведя аналогию с призраками и прочей нечистью, но не сегодня. Лихорадка делала свое дело, и он отдал бы все что угодно, лишь бы страдания прекратились. Даже свою жизнь.

Лежа в полной темноте и уже даже не пытаясь дотянуться до кувшина с водой, Максим медленно умирал. Сломанная нога пульсировала, пальцы на руках не шевелились, разбитые губы слиплись, а внутри он ощущал настоящий пожар. Даже небольшая смена позы причиняла страшную колющую боль: из-за этого парень дышать пытался небольшими глотками воздуха. Неровными и частыми.

Но спустя какое-то время воспаленное сознание Максима вдруг уловило какой-то шум. Скрип ступеней? Или ему только показалось?

-- Ау-у! Почему здесь так темно? Бусфа, куда ты делся?

Женский голос. Мама? Нет. Ее в этом мире быть не может. Тогда кто? Кажется за Максимом ухаживала какая-то девушка, чье лицо он помнил очень смутно. Она делала ему припарки, меняла подушки, шептала различные слова, казавшиеся парню странными заклинаниями. Именно ее Геринг прогнал, явившись в комнату в тот раз. Но... когда это было? И было ли вообще?

-- Я здесь! -- крикнул Сиркин на исходе сил, а потом очень тихо прошептал: -- Здесь...

Внизу слышалось какое-то действо, и даже негромкое ворчание. Кажется пришедшая искала светильник с тлеющим фитильком. Максим, уже привыкший к темноте, отстраненно подумал, что сейчас вероятно уже вечер. Хотя какая ему разница? Для него существует лишь боль.

Он было уже снова наполнил легкие воздухом, чтобы позвать на помощь, но в этот момент с первого этажа раздался пронзительный крик, словно девушка повстречалась с монстром, прячущимся во тьме.

Или увидела нечто, что монстр после себя оставил...

***

План Геринга сработал блестяще, и их с Ванессой ва Риккод без лишних вопросов пропустили в кварталы знати, где всегда наблюдалась усиленная охрана, а после недавних событий -- так и подавно. Стражники, среди которых были и люди Храма, сначала подозрительно отнеслись к двум путникам, которые галопом неслись по улице на одном коне, но когда Ванесса открыла рот и начала изливать жалобы, ее узнали. Геринг даже не рассчитывал на такую удачу, он думал, что придется долго отбрехиваться и специально ради этого придумал правдоподобную легенду. Но спасенная из лап разбойников девушка все сделала сама.

-- Конечно, госпожа, как скажете, госпожа, -- раболепно поклонился сержант, после злой отповеди, чем заслужил неодобрительные взгляды со стороны своих подчиненных; подхалимов не любил никто. -- Мы сейчас же проводим вас в поместье. А ваш сопровождающий...

-- Это мой рыцарь! -- гордо возвестила дворянка, вздернув подбородок. -- Благородный и знаменитый Пар ва Ут с Жемчужных Берегов!

Про Жемчужные Берега в Арсдане было известно мало, а потому стража лишними вопросами путников обременять не стала. Раз знаменитый, то и пусть, кому какое дело? Охрана уже хотела вскочить на лошадей и сопроводить беглецов, но капризная Ванесса вдруг заявила, что верхом дальше не поедет. У нее и так все болит после инцидента, а еще пришлось вскачь сколько пути проделать! Как будто бы она какая-то мужланка!

-- Уж простите, сэр, -- нашла в себе совесть извиниться ва Риккод, повернувшись к Герингу.

-- Я все понимаю, моя леди, -- тот важно кивнул. -- Столь прекрасная дама как вы не заслужила столь тягостных лишений! Это я должен просить прощения...

-- Ну что вы, благородный рыцарь. Не стоит.

После обмена любезностями, Ванесса вновь вспоминала о своем плохом настроении, и решила полностью выместить его на стражниках. Она истерично начала пересказывать историю своих злоключений, и если бы не вовремя подоспевший герой, он же Геринг, то ее могли не только убить, но еще и -- боже упаси! -- обесчестить! Куда смотрела городская стража? За что им платят звонкой монетой? Понимают ли они, что теперь она будет жаловаться брату, а тот в свою очередь -- своим влиятельным друзьям и покровителям?!

Сколько продолжался этот разнос, сказать было трудно. Геринг погрузился в свои мысли, стараясь сохранить благородный лик. К счастью сделать это было не сложно: челюсть вперед, взгляд в пустоту, руку на эфес меча. Ну и выпрямить спину в довесок.

На заливистые визги леди Ванессы начали собираться люди. Твари это не понравилось. Его могли запомнить. Уж слишком примечательно выглядела правая глазница, которая в неактивной фазе была белее мела. Зрачок, радужка и белок сливались в один фон, трансформируясь в примету по которой его легко можно будет узнать. Хотя если храмовники и разослали ориентировки, составленные рыцарями у постоялого двора, то значиться он будет там как одноглазый бродяга, а не как благородный странствующий рыцарь, который к тому же спас знатную даму.