Месть Демона - Владимир Лосев

Но я оказался прав в своих предположениях — охрана даже не подошла к вагонам.

Сквозь шелест дождя послышались чьи-то голоса, потом заскрипели, открываясь ворота, и состав медленно пополз вперед. Метров через пятьдесят он снова остановился. Послышался лязг расцепки, тепловоз снова на этот раз торжествующе прогудел и быстро укатил обратно.

Ворота закрылись с тем же протяжным стоном, и наступила тишина. Послышались шаги возле вагона и голоса двух охранников.

— А разгружать когда станут?

— Завтра утром.

— А простой на кого спишут?

— Не наше это дело, как-нибудь без тебя решат. А если так радеешь за родной мясокомбинат, то берись и сам выгружай!

— Была охота… как же, просто так спросил…

— Сам подумай: ночная смена скоро домой уйдет, их уже не заставишь, да народа в ней немного, и в основном женщины. Вызывать кого-то в ночь, придется сверхурочные платить, а кому это надо?

Так что наше дело простое, запустить вагоны, и пусть стоят до утра, а с железнодорожниками начальство договорится. Не в первый раз. Диспетчера по закону должны заранее предупреждать о том, что поставят вагон, а не так, как сегодня — звонят, угрожают, иди и открывай ворота в такой ливень. Им-то что? Сидят у себя в тепле в кабине…

Голоса и шаги удалились, я ухватился за стенку вагона и подтянулся, по-прежнему стараясь не запачкать футболку и джинсы, впрочем, уже понимая, что моя одежда давно превратилось во что-то невообразимо мокрое и грязное.

На разгрузочной площадке было темно, не горело ни одного фонаря. Охранники уходили, вспарывая ночную темноту лучами фонарей, выхватывая отблесками какие-то смутно-знакомые строения.

Когда-то я работал на этом мясокомбинате слесарем, давно это было, еще в школе. Моему отцу внезапно взбрела в голову мысль, что мне необходима трудовая терапия, чтобы я не вырос бездельником. На крупные заводы меня не брали из-за того, что по возрасту был слишком мал, а здесь взяли с удовольствием.

И я честно пропахал все три летних месяца. Это была хорошая школа, которую, как и армию, лучше всего было бы проходить заочно, но выбора у меня не было, и я об этом не жалею, потому что познакомился со всем циклом приготовления колбас от забоя скота до копчения и упаковки в ящики.

Года два-три потом я не мог смотреть на мясопродукты без внутреннего отвращения, но и это временем прошло во времена студенческой жизни. Голод не тетка, а есть хотелось постоянно — даже колбаса становится пищей богов после вынужденного поста…

Благодаря проведенным здесь трем месяцам в те веселые и счастливые времена, когда жизнь казалась бесконечной и легкой, сейчас я свободно ориентировался на комбинате, потому что как слесарь бывал во всех цехах, усваивая для себя новый закон вселенной — со временем ломается все!

Подождав немного, пока мои глаза приспособятся к темноте, я зашагал вперед. Котельная должна быть не очень далеко, насколько мне помнилось, уголь выгружали на бетонную площадку на ее заднем дворе.

Я прошел еще немного и уткнулся в кирпичную стену, это подтвердило, что иду в правильном направлении. Дверь внутрь в гудящий жар должна быть за углом.

Я не ошибся, свернув за угол, в десяти метрах от себя увидел тусклую лампочку, освещающую железную дверь котельной. Она была, конечно же, закрыта, но на стене виднелась кнопка звонка.

Я вдавил ее и прислушался. Гудели насосы, капала вода, звякало железо, звонок был почти не слышен среди этих шумов. Он звучал так далеко, словно на другой стороне земного шара. Потом сквозь бурлящую водой тишину послышались легкие приближающиеся шаги.

Я до сих пор не задумывался о том, что стану делать, если окажется, что пришел не в смену Букашкина. Так что слушал шаги с некоторым напряжением, пытаясь понять — он идет или нет.

Я надеялся на свою удачу и верил в интуицию, которая говорила, что все будет хорошо. Но в какой-то момент все-таки усомнился в себе и начал спешно придумывать невероятные фантастические истории, которые бы объяснили незнакомому мне кочегару, как мог оказаться на территории завода в одиннадцать часов вечера, мокрый и невероятно грязный от угольной пыли прохожий.

Оказалось, впрочем, что фантазировал я напрасно, интуиция меня не подвела, дверь мне открыл Роман, и почему-то совсем не удивившись, махнул рукой, приглашая войти. Я вошел, оставляя на бетонном полу грязные мокрые следы.

Он довел меня до небольшой бытовки и показал рукой на узкую деревянную дверь:

— Раздевайся, душ вон там. Ты весь в угольной пыли, на тебя смотреть страшно. Я сейчас займусь котлами, их пора чистить, а потом принесу что-нибудь поесть и переодеться. Не беспокойся, сюда никто не зайдет. А если и придут, я успею тебя куда-нибудь спрятать…

Он говорил громко, перекрывая шум насосов, гудящего в котлах пламени, капанье воды и еще чего-то, то есть нормальный производственный шум. Не знаю то ли от звуков его голоса, то от тепла, идущего со всех сторон, но я вдруг почувствовал, как из меня уходит внутреннее напряжение, которое находилось все это время во мне.

В котельной было безопасно, я это каким-то невероятным образом чувствовал и сам. Может, поэтому вдруг ощутил, что вернулся домой, не в ту квартиру, в которой я живу, а в тот иллюзорный дом, который мне часто снился — где безопасно, спокойно, и почему-то всегда хочется плакать…

Роман работал один, хотя обычно в смене должно было быть двое. В этом мне тоже повезло.

Я, не раздеваясь, пошел к указанной двери, открыл ее и оказался в большой комнате, превращенной в душ.

Из серой бетонной стены торчало две трубы с разбрызгивателями на конце, на пол были брошены деревянные решетки. Я вспомнил такой же душ, когда работал на комбинате, только он находился в слесарной мастерской. Похоже, над ними работал один и тот же дизайнер.

Я подошел к стене и включил воду.

Напор был хорошим, кипятка тоже хватало с излишком: тот, кто никогда не мылся в котельной, даже не представляет, насколько вода может быть горячей и мягкой.

Уже через пару минут я расслабился, сел на пол на деревянную решетку и, по-моему, даже задремал, потому что очень удивился, услышав голос Романа за спиной:

— Вот мыло и стиральный порошок, одежду замочи вон в том тазике. Ты плачешь?

Столько недоверия и изумления было в этом простом вопросе, что я тоже этому удивился и провел рукой по глазам.

Да, похоже, и на самом деле плакал и не замечал этого. Вероятно, по настоящему почувствовал себя дома. А может это все-таки брызги?

Я сбросил одежду, замочил там, где мне было сказано, потом снова встал под горячую воду, включив на полный напор, такого давления тоже не бывает в квартирах. Мелкие колючие струйки заколотили по моему лицу и спине, стараясь пробиться внутрь.