Месть Демона - Владимир Лосев

Я проснулся, глядя в темноту над головой, чувствуя, как солоны и горьки мои слезы. Перед смертью она звала меня…

Не Романа, меня…

Вряд ли она могла звать, мне показалось…

Но я же видел, как ее губы повторяли мое имя…

Почему? Неужели она была ко мне не равнодушна, или таково свойство приснившегося мне кошмара?

Кошмар, он потому и кошмар, что тебе страшно, и ты ничего не можешь сделать. Просто ждешь, когда все пройдет, иногда даже проснуться не можешь, говорят, что многие люди так и умирают во сне, увидев такое. Сердце не выдерживает. В этот раз мне повезло, я сумел открыть глаза, и возможно спас себе этим жизнь. Только везение ли это?

Сердце лихорадочно билось, липкий дурно пахнущий пот выступил, казалось, из каждой поры кожи. Голова кружилась, руки сжимались до хруста в суставах в кулаки, я бил по стене и не чувствовал боли, только видел капли крови, которые выступали из разбитых костяшек.

В ушах звенело, а холод прокатывался по моему телу снизу вверх.

Я тихо выругался, потом, не включая света, взял со стола, кусок колбасы. Ее вкус мне напомнил дни моего детства, когда я работал здесь, и был беспечен и весел. А будущее казалось таким счастливым, далеким и многообещающим.

Я был тогда уверен, что у меня все сложится замечательно, после бурно проведенной юности в пирушках с друзьями и объятиях красивых милых барышень, я поступлю на хорошую высокооплачиваемую работу, которая не потребует от меня больших усилий. Станет просто развлечением, а не тяжким трудом, как у моих родителей…

А дальше как само собой разумеющееся у меня появится большая квартира с красивой и нежной женой и милыми детьми, обожающими остроумие своего отца…

Как давно это было, и как быстро развеялись все иллюзии…

Я мечтал не о своем будущем, смерть уже давно ждала меня под забором, или в пахнущей нечистотами канаве. Л может в тесной камере от сжимающего мое горло Мамонта, от ножей или пистолетов качков Болта.

Я съел и потянулся за следующим куском.

Лица я запомнил всех до одного, там был Шарик, Филя, один из близнецов-наркоманов. Костя-одноклассник, похоже, его глазами я смотрел…

И еще пятнадцать человек…

Неважно, что они сидели по машинам и пили дорогой французский коньяк, морщась, словно глотали самогонку, закусывая колбасой местного завода, как раз того же вида и сорта, что сейчас ел я. Они там находились, но ничего не сделали, чтобы остановить своих друзей и приятелей. Возможно, им самим нравилось это зрелище…

Но за все нужно платить, и они заплатят, если мне хватит жизни и силы, чтобы всех их положить в землю.

Она принимает всех и негодяев и хороших людей, и из всех получается неплохое удобрение для травы и деревьев. Из мерзавцев получается даже качеством выше, они питаются лучше…

Я должен отомстить, иначе мне так и будут сниться сны, в которых ангела унижают и убивают. Правда, сам я, конечно, отомстить не смогу. Я слаб, нерешителен и не очень умен. Меня убьют сразу.

Мне повезло в том, что внутри меня живет кто-то другой: оборотень, воин, тигр, второе «я» — не важно, а вот то, что живущий во мне может отомстить, очень значимо. И, похоже, если верить словам Романа, омой оборотень уже начал мстить, и Роман ему помогает, они уже убили Шарика. Наверно и Филю, Костю и наркоманов…

И больше этих людей никогда не будет в этой жизни, они никому не принесут зла. Но еще многие остались, я запомнил их лица по сну, надеюсь, что мое второе «я» разберется с оставшимися негодяями. Надеюсь на то, что во мне живет оборотень, сильный, воинственный, жестокий и беспощадный, у которого хватит силы на эту месть…

Он же видел вместе со мной этот сон.

Пусть этот сон — простой кошмар, не доказательство…

Но доказательства нужны суду, а не моему второму «я». Оно будет вершить свой суд скорый и жестокий, и приговор будет один — мучительная смерть!

Я вспомнил, как Роман, сказал…

«Шарик не мог соврать, потому что я наматывал на руку его кишки…»

Или очень, очень мучительная…

Неужели, так заразительно насилие? Стоит одному начать, как всем хочется продолжить? Месть, не лучшая форма доказать кому-то, что тот не прав, особенно если того ждет смерть.

Понимание нужно для продолжения жизни, как урок, а не для смерти, для той вообще ничего не нужно, потому что она лишь переход от одной формы существования к другой… Я снова заплакал от бессилия, понимая, что сам не смогу никого убить, и даже ненавидеть, слишком слаб…

Не все способны убивать.

Не все…

Есть люди, в чьих глазахГорит огонь.Они смиренны.Им проще умереть самим, чем смерть нести другим,как избавленье.Вот я такой…

Интересно, а придется ли мне отвечать за зверя, которого отправлю в этот мир?

Роман не спал, лежал на небольшом топчане, стоящем недалеко от печи и листал книгу

— Не могу заснуть, — пожаловался он, увидев меня. — Как только закрываю глаза, вижу ее изуродованное тело. И уже много дней, а если засыпаю, то всегда просыпаюсь от собственного крика. Неужели, это будет преследовать меня всю жизнь?

— Все зависит от продолжительности жизни. Мы с тобой вступили на тропу войны, а тот, кто вступает на нее, умирает…

— Путь воина — означает смерть, — покивал Роман. — Смерть не роняет твоего достоинства, она не бесчестит…

— Давно хотел спросить, откуда знаешь кодекс воина?

— Однажды на тренировку принес распечатку один парень, а тренер заставил нас выучить наизусть. Теперь бы и рад забыть, да не могу. А ты откуда его узнал?

— Мне подарил перепечатку один добрый человек, но я не учил его, как-то само все запомнилось…

— Мы тут с тобой переживаем, мучаемся, а они наслаждаются жизнью, словно ничего не произошло, как будто не они сотворили самое худшее, что только можно совершить на земле.

Пьют, едят, обнимают и целуют своих детей губами, пахнущими мертвечиной.

— Стоп! — остановил я его. — Так ты сожжешь себя изнутри. Не думай об этом. Совсем! Для тебя это запретная тема. Ты мне нужен. Сначала отомстим, а потом будем переживать о том, что потеряли. Хорошо?

— Хорошо, — согласился Роман. — Может, и не придется потом ни о чем думать. Нас убьют, их много, а нас только двое. Умереть не страшно, но обидно, если они останутся жить. — Поэтому мы должны быть хитрыми, осторожными и предусмотрительными, — с нажимом произнес я. — Умереть, не исполнив месть, нельзя.

— Да, наверно так…

— Я хочу знать, какие оставил тебе указания в последний раз. Что я спланировал?

— А… — широко улыбнулся Роман. — Ты предупреждал меня, что у тебя избирательная память, многое не помнишь после выпитого. Я сделал все, как ты сказал, и приготовил тебе то, что обещал.