Месть Демона - Владимир Лосев

— Мы обалдели, когда увидели. Правда, к нашему приезду большую часть валюты уже убрали, оставили только те, что оказались в крови, но все равно сумма нас впечатлила, воистину кровавые деньги…

— Понятно, Филя был очень занят и ничего не услышал, а охрана?

— Они в карты играли у входа. Эксперты говорят, что Филя умер не сразу, только кричать не мог, ему рот заткнули. Деньги убийца не взял, вероятно, потому, что были в крови.

— Да уж, убийство, так убийство, — я недоверчиво покачал головой. — Ты серьезно считаешь, что я такое мог сотворить?

— Конечно. Доказательств у нас хватает, просто не трогали тебя, думали, ты нас на своих сообщников выведешь.

— Так у меня еще и сообщники есть?

— Без них ничего не получается, — хмыкнул лейтенант. — Кое-что без чужой помощи тебе бы просто не удалось. Кто-то же тебя страховал, когда ты по веревкам лазил, а потом тебя вытаскивал…

— Подожди, — нахмурился я. — А как убийца попал из одной комнаты в другую? Ты же сам сказал, что он залез в одну комнату, выбив стекло, заклеенное скотчем, а потом?

Вошел в закрытую дверь? Филя ему открыл, выходит, знакомый ему был?

— Не открывал он ему дверь, — вздохнул лейтенант. — Дверь открыли охранники уже вечером, когда Филя не откликнулся, так что убийца в комнату снова через окно вошел…

— А зачем ему надо было, сначала одно стекло выбивать, потом другое? Тут столько скотча надо, что не запасешься…

— Скотч мы тоже не нашли. И его следов тоже. Но стекла в обоих комнатах выбиты так, что даже осколков нет, — увидев мое недоуменное лицо, лейтенант рассердился. — Что ты на меня так смотришь? Сам должен рассказать, как было дело. Как перелезал из одной комнаты в другую, как убивал…

— Без проблем, рассказываю. Летел, значит, я себе летел. Размахивал широко крыльями, вдруг вижу, сидит Филя у окна, и деньги считает. Ну, я к нему подлетел, сказал, что он не прав, и вырвал печень, правда, сначала еще в одну комнату слетал, в туалет захотелось. Что-то мне это все напоминает. Орел. Златые цепи. Прометей? Все сходится?

— Ты не веселись. Конечно, нам трудно тебя привязать к этому убийству, поэтому и отпустили. Не представляем мы, как ты смог забраться через окно, и почему сначала залез в одно, и только потом во второе. Но разберемся со временем и с этим.

Взять, например, убийство этих троих. Успеть к стоянке, ты мог и с большим запасом, мы это просчитали и проверили. Но Костя обычно ставит свою машину возле дома, а тут решил поближе к твоему дому. Видимо, они еще раз зайти к тебе собирались…

— Я знаю, где Костя живет, учились с ним вместе. Он так и остался в том же доме, где живут родители, а это довольно далеко от меня.

— Вот-вот, — хмыкнул лейтенант. — А перед тем, как поставить машину, они по городу поколесили, заехали в бар, выпили, закусили.

То есть получается, ты знать, где их искать, не мог, если только за ними не следил кто-то из твоих приятелей. Или Костя, уходя, тебе не рассказал, где поставит на ночь машину. Такое тоже возможно…

— А тебе не приходит в голову, что их всех мог убивать не я? — поинтересовался я — Слишком много сложностей получается. Где бы я ночью искал себе сообщника?

— А кто тогда? — лейтенант показал водителю на еще один поворот. — Все на тебе сходится. В роще, где Шарика убили, тебя

Казнокрад видел, правда, издалека, и не был в этом до конца уверен, но на фотографии тебя опознал. А потом его убили. Кому выгодна его смерть? Тебе!

Филя с тобой пообщался в подвале, его убили. Кому выгодна его смерть? Опять тебе! Эти трое приехали, чтобы тебя в офис отвезти на допрос, и тоже убиты. Кому выгодно? Снова тебе!

Даже озноб по коже идет. Стоит кому-то с тобой пообщаться, как на следующий день его находят мертвым, прямо Голливудский боевик какой-то.

А сообщник мог находиться вместе с тобой в квартире, милицейский наряд квартиру не осматривал. Так?

Я посмотрел в окно, что-то мне совсем грустно стало.

— Что ж вы меня не сажаете, если так уверены в том, что всех убиваю я?

— Мы тебя и посадили, только вот Мамонта к тебе в камеру засунули. И где сейчас Мамонт? — лейтенант мрачно выругался. — В морге! А кто его убил? Ты! А мы тебя отпускаем, потому что Семенов что-то мудрит.

Возможно, он понимает, что я невиновен?

Лейтенант на меня посмотрел как-то дико и очень непонимающе, а потом, отвернувшись, продолжил:

— А мне еще и договариваться с транспортниками, чтобы тебя отправили подальше, а завтра придется объявлять тебя во всероссийский розыск. Разве так делается?

Насчет всесоюзного розыска ты серьезно? — поинтересовался я.

— Почему бы и нет? Семенов у нас не самый главный начальник. Когда будем отчитываться по делу перед замом, тогда все всплывет: и то, что тебя отпустили, и то, что ты в камере Мамонта завалил. Вот и начнем тебя снова искать, и в розыск подадим.

— Так может лучше прямо сейчас? — горько усмехнулся я. — Отвезите меня куда- нибудь в рощу, чтобы до города быстро не добрался, а Болту сообщите, где меня искать. И все будут довольны. Вы на мертвого все убийства спишете, а вам еще за меня денег отвалят… — Ты лучше меня не провоцируй, итак, с трудом сдерживаюсь, очень хочется немного заработать, — пробурчал лейтенант. — Ты же все равно не жилец. Ну, побегаешь немного, все равно же найдем, вот тогда Перо с тобой и разберется.

Если бы я тебя трусом считал, или подлецом, ты у меня уже давно бы в камере сидел, и Семенов ничем бы не помог. Так что благодари бога за то, что мы учились в одной школе, и я тебя хорошо знаю, лучше молчи, не провоцируй…

Я замолк, глядя в окно, как мы кружимся по городу, понемногу приближаясь к месту назначения.

Через пятнадцать минут мы были на вокзале, а еще через полчаса я уже сидел в пригородной электричке, ни на что другое бесплатно меня посадить не смогли.

Или… что думаю более верное, Логинов не хотел меня далеко отпускать, чтобы легче потом было искать. А на этой электричке я мог добраться только до еще одного небольшого городка.

Но, так или иначе, дорога начиналась. Я помахал рукой лейтенанту, поезд тронулся, и город остался у меня за спиной. До первой остановки больше часа, у меня снова появилось время еще немного подумать.

Я приехал в город два дня назад, и уезжаю из него, отсидев ночь в камере по обвинению в убийстве. Самое отвратительное состояло в том, что я и на самом деле убил человека. Правда, «мамонта, человеком трудно назвать, он уже давно перестал различать, что такое хорошо, а что такое плохо, грабил, насиловал и убивал.

Для него страдания и смерть людей были просто бизнесом, и не только для него, для «болта» и всей его команды, да и большей части современного бизнеса. Это сегодняшний мир…