Месть Демона - Владимир Лосев

— Ты мне подножку подставил, а это считалось в наши времена нечестным, а потом уже кулаком ударил в висок, кстати, очень больно было, — рассмеялся лейтенант. — Да я на тебя не в обиде… — Я тоже. Николай, вот что я у тебя спросить хочу. Прости, но больше мне не у кого. Семенов молчит, он какую-то свою игру ведет.

— Спрашивай, только не обещаю, что отвечу, — лейтенант показал парню на поворот. — Сворачивай здесь.

Как я понял, они везли меня к вокзалу кружным путем, вглядываясь в машины, следующие сзади, надеясь обнаружить ту, что следует за нами.

— Скажи, а почему все вертится вокруг меня? Кто решил, что я всех убиваю?

— Факты об этом говорят, — лейтенант повернулся ко мне. — Болту записку подбросили в офис, в которой написано, что за Ольгу ответит он и все его парни, которые участвовали в изнасиловании. Дальше предлагалось самому главному боссу самому покарать виновных, и тогда его никто не тронет.

Болт к смерти Ольги отношения не имеет, все-таки семейный человек, да и завязал он давно с этими развлечениями.

Представляешь, как он взбесился? Кто-то ему смеет указывать, да еще и пугает смертью.

Поэтому сразу приказал, чтобы этого шутника, кто записку написал, нашли и за одно место подвесили. Вот все и кинулись искать того, кто мог это сделать. Л когда Шарика убили, Болт еще больше рассвирепел. Всех поднял на ноги: прокуратуру, милицию и даже ФСБ. С ними ты еще не сталкивался?

— С ними нет.

— Выходит, там у Болта не очень хорошие связи. А вот нас сразу вызвали к начальству. Приказали найти убийцу в три дня. Мы и задумались над тем, кто бы мог написать такую записку?

Папаша Ольги в больнице находится с сердцем, обширный инфаркт, месяца три пролежит. Его почти тут же после похорон положили, даже на поминках не посидел, одну рюмку выпил, и ему Скорую сразу вызвали. Так что он отпадает сразу. Мать Ольги целыми днями в больнице, боится, что и его потеряет, так что и она ни при чем. Кто остается? Ты и Таракашкин.

— Букашкин, — машинально поправил его я. — Это настоящая его фамилия, я паспорт видел.

— На его месте любой бы уже фамилию сменил, сейчас это просто. Так вот Букашкин не мог, у него сменщик заболел, и он теперь в котельной пашет в две смены. Котлы не бросишь, да и охрана на мясозаводе фиксирует приход и уход каждого по минутам, а вдоль забора колючка плотно натянута, и видеокамеры стоят через каждую сотню метров, чтобы ни у кого соблазна не возникло мясо и колбасу через забор бросить. Так что извини, алиби у него железное. Остаешься только ты. Самая лучшая кандидатура. Ничего не помнишь, да и видели тебя возле рощи, где Шарафутдинова убили.

— Кто видел?

— Казнокрад. А ты и сам к нему поехал на следующий день после того, как он всем рассказал, что тебя видел. А когда мы сами туда приехали, то нашли Поликанова уже мертвым. Мотив у тебя был, поэтому замочить мог. Время немного не сходится, эксперты говорят, что Казнокрада убили часа за четыре до твоего приезда. Но ты же мог убить ночью, а утром приехал, чтобы заработать себе алиби.

Или опять выпил и забыл, убил или нет…

— Поликанову шею свернули, — возразил я.

— Тут сила бычья нужна, на такое только качки способны…

— Не скромничай. В школе всем было известно, что ты хоть и выглядишь мозгляком, а за себя постоять можешь. Поэтому не надо мне причесывать. В американских фильмах только и видишь, как всем шеи сворачивают, легко и просто, одним движением. Если честно, то мы так думали так же, как и ты, до сегодняшнего утра.

— А что утром случилось?

— Опять не помнишь, как Мамонта замочил? — лейтенант даже рассмеялся. — А этот бандит-рецидивист покрепче Шарика и Фили будет. Кстати, ты ему тоже шею сломал…

— Не шею, а гортань…

Какая разница, немного способ отличается, и все!

— Одно дело гортань, другое дело шею повернуть так, чтобы позвоночник сломать, тут сила знаешь, какая нужна. Такое только в кино можно увидеть, а не в жизни.

— Ты мне будешь рассказывать о том, что творится в жизни! — фыркнул лейтенант. —

За прошлый год в нашем городе таким способом шею свернули пятерым. Молодежь быстро всему учится…

— Хорошо, допустим, что и Казнокрада мог, — вздохнул я. — Но Филю-то никак не получается по времени …

— Опять ошибаешься… — ухмыльнулся Логинов. — Мы специально по часам засекали, сколько тебе нужно, чтобы Филю убить и успеть на поезд. Вполне мог, у тебя еще минут десять оставалось на то, чтобы переодеться.

— Переодеться? — я недоуменно поднял брови. — Зачем мне нужно было переодеваться?

— Смерть больно кровавая досталась Филе, — вздохнул Логинов. — Ему печень вырвали, в комнате, где его нашли, кровь была повсюду, даже на потолке.

А охрана где была? Как мне рассказывали, Филю достать было невозможно, он без охранников никуда не ходил, даже к любовнице.

— Может, ты сам нам расскажешь, как убивал? — ухмыльнулся лейтенант. — Об охране, я смотрю, все знал, значит, мог спланировать.

Если бы не Семенов, ты бы у нас уже давно в камере сидел, к суду готовился…

— Так сидел уже у вас в камере, только кончилось это плохо.

— Ради такого случая мы бы тебя сами постерегли, никого бы к тебе не допустили.

Только признайся…

— Признаюсь, если расскажешь, как Филю убили. Хоть знать буду, что следователю рассказывать. — Для следователя всегда, пожалуйста, — усмехнулся Логинов. — Убийца проник в Филину квартиру с крыши, возможно, используя систему веревок, действуя, как опытный альпинист. Ты в институте случайно альпинизмом не занимался?

— Нет, не пришлось. Тут вам не повезло.

А почему возможно, используя веревки?

— Веревок не нашли, как и место крепления, — пояснил лейтенант. — Пока мы это используем, как рабочую версию. Не можем же сказать, что убийца влетел в окно на крыльях?

— На крыльях? — я засмеялся. Люблю оперативников, иногда такое выдают, до чего ни один нормальный человек никогда бы не додумался. — Тогда причем тут крыша?

— Нашли там частицы свежей грязи.

Может она и не убийцы, но версия хороша, все объясняет. О возможности проникновения сверху никто из охраны не подумал. На крышу не догадались видеокамеру прилепить.

Убийца влез в окно самой дальней комнаты, причем стекло разбил очень аккуратно, звука никто не слышал. Может, скотчем заклеил, а может, и мокрую газету к стеклу прилепил. А остальное — дело техники, Филя находился в соседней комнате. Один. Дверь была изнутри закрыта. Он деньги считал, много денег…

— Хорошее занятие, — вздохнул я. — Мне бы наверно тоже понравилось…

— Мы обалдели, когда увидели. Правда, к нашему приезду большую часть валюты уже убрали, оставили только те, что оказались в крови, но все равно сумма нас впечатлила, воистину кровавые деньги…