Месть Демона - Владимир Лосев

— Не надо мне ничего смотреть, я в этом не разбираюсь, — насупился майор. — Только раз вы не уверены до конца, то может быть, напишите, Антонкин умер оттого, что у него сердце не выдержало? Бывает же, чаю много выпил, или чего покрепче…

— Бывает разное, могло и сердце не выдержать, когда у тебя сломана трахея, и дышать нечем, — согласилась с ним врач. — Но только, когда патологоанатом укажет истинную причину, у меня могут быть неприятности. Может встать вопрос о моей квалификации…

— Об этом не беспокойтесь, у нас с патологоанатомом старая дружба, — улыбнулся майор. — Не первый год с ним знакомы. Он подтвердит, что смерть произошла от сердечной недостаточности.

Женщина-врач, задумалась, потом достала еще один бланк, смяв и выбросив испорченный в угол, заполнила и подала новое заключение дежурному. Тот, прочитав, довольно ухмыльнулся:

— Ну вот, совсем другое дело, гражданин

Антонкин умер предположительно от сердечной недостаточности. Это нам вполне подходит. Получается, что никто в его смерти не виноват, потому как здоровье у него было слабое. Огромное спасибо. Майор перевел взгляд на одного из милиционеров:

— Сержант, проводите врача до машины. — Слушаюсь!

Женщина ушла, а с ней еще два милиционера, и дежурный вновь хмуро просмотрел на меня. Его улыбка улетучилась неизвестно куда.

— А ты кто такой? С чего ты вдруг решил, что можешь устраивать мне проблемы? Хочешь, чтобы я тебя поучил общему пониманию жизни?

— Неприятностей не ищу, — ответил я слабым голосом, облизывая сухие губы, перед глазами всё кружилось, и лицо дежурного расплывалось в странной дымке. — Сидел в одиночке…

— В одиночке? — майор перевел взгляд на милиционера. Это был плохой взгляд, можно даже сказать, свирепый. — Не понял. Если он находился в одиночке то, как в его камере оказался Мамонт?

— Макаров Максим Андреевич заключен под стражу по указанию прокурора, дело ведет

Семенов, — объяснил милиционер, отводя глаза в сторону. — Оперативники попросили поместить подозреваемого в одиночную камеру…

Еще раз повтори фамилия подозреваемого?

Милиционер снова назвал мою фамилию. Почему-то после повтора даже мне моя фамилия стала казаться мерзкой.

Дежурный задумался, потом отвернулся:

— Понятно, и кто он такой, и что здесь делает. Вопрос в том, что одиночка для тех, кто должен быть один, тем более что Семенов об этом просил лично. Так вот ответь мне, почему гражданин Антонкин оказался вместе с этим в одной камере? Что под суд захотел? За такое знаешь, что бывает?!

Милиционер подошел к дежурному и прошептал что-то тому на ухо. Глаза у того помрачнели.

— Тогда понятно, — он снова перевел взгляд на меня. — Так за что господин Макаров решил убить гражданина Антонкина? Что вы с ним не поделили?

Я поднял голову и показал на шею, почему-то не сомневаясь, что на ней остались багровые следы от толстых пальцев уголовника.

— Понятно, — дежурный покивал головой. —

Надо было звать на помощь, а не убивать. У нас тут есть, кому за порядком глядеть, — он говорил, а глаза были хмурыми и равнодушными.

Майор уже все понял, и теперь мучительно соображал, что ему необходимо сделать, чтобы не попасть под каток своей же собственной правоохранительной машины.

— Когда тебя держат за горло, кричать не получается, — прохрипел я. Говорить было тяжело и больно. — А он меня крепко приложил, вырваться не мог.

— Понятно, Мамонт, он и есть Мамонт, его и ломом не остановишь, — майор мрачно посмотрел в пол. — Надеюсь, ты понимаешь, чем это тебе грозит? Если не удастся договориться с патологоанатомом, то пойдешь под суд за убийство. Только не знаю, удастся ли тебе доказать, что это была самооборона. Пока то да се, следы с шеи сойдут, потом доказывай, что он тебя душил…

— Надо сделать сейчас же медицинскую экспертизу, — прохрипел я. — Тогда докажу…

— И это не факт, что докажешь, может, это Мамонт от тебя защищался, а не ты от него…

— Что же делать?

— Молчать в тряпочку обо всем, что здесь было! — Дежурный свирепо и выразительно посмотрел на меня. — Мне осталось месяц до пенсии, не хотелось бы его провести на меньшей должности, занимаясь разбирательством в прокуратуре по поводу убийства. Поэтому я постараюсь это дело замять, если ты будешь молчать.

— Я не настолько глуп, чтобы на себя еще одно убийство вешать…

— Тоже правильно, — одобрительно покивал дежурный и закурил сигарету. — Так всем и отвечай, Антонкина никогда не видел, сидел в одиночке…

— Я все понял, ничего не видел и не знаю.

— Молодец! — Майор повернулся к милиционеру. — Ты тоже запомни, Антонкин находился во второй. Заметил, что ему плохо, только во время обхода. Понял?

— Так точно! — вытянулся милиционер. —

Антонкин сидел во второй камере, во время обхода обнаружил, что ему стало плохо, и тогда вызвал вас…

— Правильно, так все и было. Я это отмечу в своем рапорте, а ты мне сейчас напишешь свой, — майор направился к лестнице. — Этого снова в одиночку, только больше никого к нему не сажай, иначе под суд пойдешь. Кто бы тебе команду не дал, ты меня понял?

— Понял, — милиционер вздохнул. — Я бы и этого не подсадил, если бы не позвонили, но больше никого без вашей команды, товарищ майор, не посажу. А с Мамонтом что делать? — В морг сейчас позвоню, чтобы они прислали машину. Поможешь грузить…

Меня вернули обратно в камеру. В подвале воздух был свежее, чем в камере, а здесь одна вонь. Но что тут сделаешь? В этой жизни каждый получает то, что заслуживает. Мне предназначено это…

Зачем обманывать себя? Определенно мертвым я себя чувствовал значительно лучше.

Нет, жизнь не так плоха.Как кажется.Хотя бы тем, что иногдаНе хочется и жить.

Я вздохнул и снова лег на нары, на них еще остался запах мертвого верзилы, жуткая и вонючая смесь мочи, перегара и табака. Мне снова стало плохо, к горлу подступила дурнота. Я сполз на пол и наклонился над унитазом, меня стошнило, потом еще раз. После этого с трудом вскарабкавшись обратно, прижался лбом к холодной стене и начал равномерно дышать. Надеясь либо заснуть, или потерять сознание, или, если повезет, то погрузиться в транс, в нем хорошо думается.

А мне нужно было во многом разобраться, чтобы не чувствовать себя слепым котенком, которого собираются утопить, ощущения такие же — страшно, ничего не видно. Куда двигаться не знаешь, а каждое твое шевеление лишь приближает к смерти.

Я знал, что меня еще раз постараются убить, это вопрос времени. Нового убийцу уже ищут…

По темным улицам подобно призракуИдет бесшумно, сжимая нож.Глаза не светятся,нахмурен лоб.

Хорошо еще, если убийство уголовника не будет висеть на мне, по крайней мере, официально. Надеюсь, что у дежурного хватит ума, все замять, и окончательной причиной смерти будет все-таки указана сердечная недостаточность.