Екатерина II. Как пополнялись и тратились личные средства. Кошелек императрицы - Игорь Викторович Зимин

подвела некие промежуточные итоги своего собирательства: «Этот бедный маленький кабинет резных камней, которые Мы собрали, еще очень ничтожен; когда милорд Карисфорт, г. Эллис и Фитц-Герберт видели его, они говорили, что лучшего и более полного нет во всей Европе; но я так ревниво его оберегаю, что, кроме этих трех господ, только пять, шесть человек его видели. Но зато Ваша покорная слуга видит и увеличивает его ежедневно: в настоящую минуту он состоит из 125 ящиков. Коллекция Альджернона Перси еще в дороге; камеев будет более четырех тысяч, выключая слепков, а этих у Нас только одиннадцать тысяч. Бог знает какое удовольствие ежедневно возится с ними: тут скрываются бесконечные источники знания»[459].

В 1786 г. наряду с уже традиционными поставщиками античных гемм, например Сутерландом, которого в этом году впервые в документах поименовали «банкиром», купцами и ювелирами, в мае в документах упомянута соратница по перевороту 1762 г. статс-дама Е.Р. Дашкова, которой «банкир Сутерланд» передал в Рим «вексель за присланные античные вещи». Возможно, среди них были и античные камеи. В сентябре 1786 г. «купцу Стендеру» выплатили из комнатных денег императрицы 1979 руб. «за три коллекции лепных медальонов и за четыре антика». Также в декабре «купцу Стендеру» «за перстень с антиком» заплатили 200 руб. Год завершила покупка у придворного ювелира Л. Пфистерера «перстня с антиком» и еще «двух камней с антиком» на 275 руб. По этим счетам в 1786 г. на антики потрачено скромные 2454 руб.

Кроме этого, в 1786 г. приобретена коллекция Алджерона Перси, лорда Беверли (Англия). Любопытно, что при этой покупке Екатерине пришлось столкнуться с тем, с чем периодически сталкиваются коллекционеры. Дело в том, что лорд часть коллекции оставил у себя. А.В. Храповицкий отметил в дневнике, что граф Воронцов купил в Лондоне «каменья Алгерноона Перси; но здесь из каталога Тессье примечается, что лорд Алгерноон Перси многие лучшие каменья не продал»[460].

В 1786 г. в Париже приобретается коллекция известного собирателя д’Эннери. В июле и августе 1786 г. Екатерина II тремя платежами (июнь – 3000 руб.; июль – 3000 руб.; август – 3033 руб.) оплатила «книгопродавцу Вейтбрехту за выписанные для библиотеки книги и за антики».

Камея. Бюст Афины. Из собрания Алджернона Перси, лорда Беверли. 1786 г.

В 1787 г. главным событием для императрицы как политика стала масштабная поездка в Крым. В эту поездку она взяла и часть своей коллекции камей. А.М. Храповицкий упоминает, что 1 января 1787 г. он «…запечатывал антики»[461]. Даже в путешествии коллекция антиков императрицы пополнялась: «Показывали привезенные из Парижа антики» (апрель 1787 г.); «Убирал антики 19 и 20 апреля»[462]; «Послан был за антиками, Вейтбрехтом выписанными» (июль 1787 г.)[463].

После завершения поездки А.М. Храповицкий продолжал отмечать в дневнике пополнение коллекции: «Я послан был в Царское Село за бумагами, антиками и книгами» (6 августа 1787 г.). На следующий день императрица и ее окружение «… восхищались антиками» (7 августа 1787 г.). И, наконец, 9 августа А.М. Храповицкий получил «Благодарность за сбережение в дороге антиков и миниатюр». Статс-секретарь ответил на благодарность тем, что «поднес… купленный за 190р. антик Бакханты»[464].

Главным событием для императрицы как коллекционера в 1787 г. стало приобретение знаменитого собрания камей герцога Луи-Филиппа Орлеанского (около 1500 предметов). Часть этой коллекции – собрания гемм принцессы Палатинской (Пфальцской) Елизаветы-Шарлотты и резные камни, знаменитого собирателя Пьера Кроза. 25 декабря 1787 г. Екатерина II «…сказывать изволила, что получены резные камни Дюка Орлеанского, их счетом 1467, но при разборе первого ящика не видно еще того, чего бы прежде не имели. Приказано написать в Риме en caustique картины для стен царскосельского Красного Кабинета»[465].

Поскольку сумма покупки была значительной, то ее оплата шла не из комнатной суммы, а из сумм Кабинета Е.И.В. и составила 46 092 руб. 93 коп. Посредником в переговорах выступал М. Гримм. 30 июня 1787 г. Екатерина II дала указание об оплате коллекции еп Ыос (полностью). В результате появляется документ «О доставлении в Париж к статскому советнику Гримму кредитива 100 000 руб.» (июнь 1787 г.). Денежные выплаты проводились в течение четырех лет пятью неравными частями по векселям, подписанным русским послом в Англии С.Р. Воронцовым. В комнатной сумме за декабрь 1787 г. встречается запись о переводе очередного платежа: «Сутерланду за выписанный им Кабинет с антиками в 32 000 руб. – 15 000 руб.».

В качестве комиссионных императрица распорядилась положить на счет барона Гримма в кассу Воспитательного дома в Опекунский совет в июле 1790 г. «для отдачи в проценты пожалованные в пользу статского советника барона Гримма 6000 руб.». В октябре 1790 г.: «Банкиру барону Сутерланду за взятый у него в июне месяце сего года вексель на 6000 руб. и отправленный в Париж к статскому советнику барону Гримму на повеленное от Нас употребление – 6166 руб.». Видимо, это заключительные платежи по покупке 1787 г. за коллекцию камей.

В феврале 1788 г. на службу в Кабинет с жалованьем 1200 руб. принят ювелир Кёниг, которого рекомендовали Екатерине II как «отменного художника», который начал делать «паты с антиков коллекции Орлеанской»[466].

Впрочем, серьезный «опт» совершенно не отменял «розницу». В феврале «италианцу Роспини» за «двадцать три антика» выплатили 1222 руб. В октябре 1787 г. императрица собственноручно пишет записку с приказанием выплатить 2705 руб. «италианцу Роспини за антики». В декабре 1787 г. медальеру Леберехту, с 1785 г. служившему в Кабинете резных камней Эрмитажа, выплатили 3900 руб. «за сделанные им разные камеи».

Четырнадцатого января 1788 г. в письме к князю Н.Б. Юсупову императрица вновь подвела промежуточный итог своего собирательства. Отметим, что «камейная тема» занимает значительную часть послания. Во-первых, императрица упоминает о подарке Юсупова: «Я получила два Ваших письма и три камея в свое время». Эти три камеи, вставленные в перстни, Юсупов прислал «к дню моего праздника» – дню рождения или тезоименитства императрицы. Во-вторых, пишет о том, что резчики «Пиклер, Ведер и Амастини заняты приумножением моего маленького собрания». Позже, на памятной записке князя Н.Б. Юсупова, на его вопрос «Какой сюжет резьбы?» она ответила: «Отмечено на особой бумажке»[467]. В-третьих, вспоминает, что осенью 1787 г. ее собрание увеличилось «покупкою Кабинета, который угодно было сбыть Герцогу Орлеанскому». И наконец, подводит итог: «…мое маленькое собрание заключает 7817 резных камней; нарезные умножаются повседневно, есть о десяти, двенадцати и четырнадцати слоях»[468]. Тогда же, в январе 1788 г., статс-секретарь А.В.