Екатерина II. Как пополнялись и тратились личные средства. Кошелек императрицы - Игорь Викторович Зимин

II никогда не теряла головы и хорошо знала счет деньгам. Она совершенно не желала переплачивать и «разогревать» антикварный рынок. Это касалось всех вещей, от картин до камей. В письме к М. Гримму она возмущенно восклицала: «Как 40 т. за семь картин! Слава Богу, я никогда не платила таких цен: у меня нет денег!»[430]

Об этом в тех или иных вариантах она с иронией писала М. Гримму, в том числе и в контексте приобретения коллекций камей: «Я очень соблазняюсь резными камнями бальи де-Бретэля… Я подстерегу добрую минутку у Олсуфьева или генерал-прокурора[431], чтоб предложить им эту покупку. Например, первому я предложу ее к моим именинам, когда он покупает всегда какую-нибудь дрянную тряпку…»; «Как только князь Барятинский уедет, я примусь за переговоры о кабинете резных камней де-Бретэля, который только что возвратился с вод. Я полагаю, что генерал-прокурор или г. Олсуфьев не прочь купить маленький букет императрице ко дню ее именин. Она заслуживает хоть время от времени маленького подарочка и при этом нельзя сказать: у меня нет денег; а надо знать сначала, стоит ли подарок тех денег»[432].

Князь Д.А. Голицын

Со временем императрица обзавелась сетью поставщиков. Конечно, очень важную роль играл ее агент влияния в Европе барон Мельхиор Гримм. Значимую помощь в собирании коллекции камей сыграли французский философ и энциклопедист Дени Дидро, швейцарский коллекционер Ф. Троншен, прусский археолог и антиквар И.Ф. Райффенштайн[433], а также русские посланники в европейских странах, например князь ДА. Голицын (1734-1803) во Франции и Голландии. Вообще, все русские дипломаты в европейских столицах участвовали от лица Екатерины II в переговорах о покупке произведений искусства. Например, граф А.С. Мусин-Пушкин в Лондоне, князь, камергер А.М. Белоселъский (1735-1776), посланник в Дрездене с 1766 г.

Значимую роль играли петербургские «купцы», например поставщик Императорского двора Иван Иванович Вейтбрехт (Johann Jakob Weitbrecht), и разнообразные «маклеры», например Барац. Результатом увлечения Екатерины II стало огромное собрание коллекции античных камей – антиков[434].

Князь А.М. Белосельский

Предмет своего собирательства императрица именовала по-разному: «антики», «резные камни» и пр. Это было сравнительно позднее ее системное собирательство, фрагментарное начало которого можно условно датировать 1764 г., когда императрица приобрела геммы из собрания И.-Л. Наттера.

Иоганн-Лоренц Наттер (1705-1763) — известный медальер и резчик гемм. Летом 1762 г. он принял предложение Н.И. Панина стать придворным резчиком. Однако вскоре заболел и умер. В результате библиотеку Наттера, коллекцию римских монет и медалей, а также резных камней (за 1110 фунтов стерлингов[435]) Екатерина приобрела в 1764 г. Среди купленных книг оказался труд И.И. Винкельмана «Описание резных камней покойного барона Штоша», изданный в 1760 г. флорентийским типографом Андреа Бондуччи, ставший теоретической основой специализированной библиотеки императрицы. Подчеркнем, что коллекция резных камней И.-Л. Наттера, вероятно, первое приобретение императрицы, положившим начало ее коллекции.

Вряд ли это стало тогда увлечением, скорее это дань общеевропейской моде на антики. В этом контексте можно рассматривать и предложение Э.М. Фальконе о покупке резных камней в письмах от 13 июня и 11 августа 1770 г. Тогда Фальконе передал предложение смотрителя Королевской коллекции рисунков и секретаря Академии живописи и скульптуры в Париже Ш.Н. Кошена (Charles-Nicolas Cochin; 1715-1790) купить несколько резных камней. Ответ императрицы был положительным, и она приобрела камень работы Жака Гюэ (Jacques Guay; 1711-1793), придворного резчика Людовика XV и маркизы де Помпадур[436], но это все только фрагменты ее будущего увлечения.

Судя по всему, первые серьезные симптомы «камейной болезни» обозначились в 1770-х гг., когда императрица начала заказывать камеи резчикам Эрмитажа, о чем свидетельствуют финансовые документы по комнатной сумме императрицы: «Мастеру Эгару за вырезание на крепких камнях ордена Св. Андрея Первозванного 400 руб.» (март 1770 г.); «Рещику Эгеру за вырезанный на изумруде портрет Наш 700 руб.» (июнь 1771 г.). Именно в это время европейские поставщики («купцы»), чутко реагировавшие на запросы императрицы, начали продавать за внушительные суммы Екатерине II камеи: «Купцу Келли за блюдо с антиками и за две крушки 3680 руб.» (ноябрь 1772 г.). И проверенные комиссионеры императрицы начали переправлять в Петербург первые небольшие коллекции камей: «Купцу Белдену из Рима от действительного тайного советника Шувалова за антики 2164 руб.» (май 1773 г.).

Тогда императрица могла и подарить камеи, обращаясь к А.В. Олсуфьеву, она писала в январе 1773 г.: «…пришлите ко мне блюдо с антиками да две кружки костные, вместе купленные»[437]. К началу 1780-х гг. у императрицы сформировалась «насмотренность», что, в свою очередь, подстегнуло растущий интерес к коллекционированию. Возможно, обострение «камейной болезни» в начале 1780-х гг. связано и с тем, что это увлечение императрицы разделил ее тогдашний фаворит А.Д. Ланской (с 1779 по 1784 гг.), который начал собирать свою коллекцию камей.

Косвенно об этом свидетельствуют строки из письма императрицы к М. Гримму, написанные после внезапной смерти фаворита летом 1784 г., когда она пребывала в глубокой депрессии: «…насчет резных камней, говорите тем, кто будет Вам их предлагать, что я их никогда не покупала для себя, потому что не знаю в них толку и вовсе не стану покупать их»[438].

Камея «Персей и Андромеда»

Свидетельством «обострения» стало приобретение Екатериной II в 1780 г., после смерти в Риме живописца А.Р. Менгса, при посредничестве своего постоянного римского комиссионера И.Ф. Рейфенштейна, камеи «Персей и Андромеда». Чрезвычайно довольная императрица извещала М. Гримма: «Камея с изображением Персея и Андромеды торжественно помещена в музее в нижнем этаже императорских покоев»[439]. Далее в письме (2 октября 1780 г.) императрица описывает свое впечатление от покупки камеи: «Увидя Андромеду, я в самом деле издала восклицание, согласно предсказанию Божественного, но восклицание это было неудачным. Я сказала: однако, к какому хламу пристращаются знатоки; надо рассмотреть эту вещь получше; дайте Нам очки и лупу. Этот осмотр обернулся в пользу камеи, ибо в самом деле она приближается к совершенству»[440].

Так же, как симптом развивавшейся «камейной болезни» императрицы, можно рассматривать заказ на Севрской фарфоровой мануфактуре «Камейного сервиза», который обошелся Екатерине II в огромные деньги. Название сервиза связано с изображением античных камей, в сочетании с растительным орнаментом на бирюзовом с золотом фоне. Вне всяких сомнений декор сервиза, сочетание цветов согласовывалось с императрицей, а присутствие камейных мотивов – одно из ее пожеланий: «Севрский сервиз заказала я для первого кусателя ногтей в мире, для милого моего