Екатерина II. Как пополнялись и тратились личные средства. Кошелек императрицы - Игорь Викторович Зимин

Для работников мануфактуры это совершенно безумная по трудозатратам и тонкости работа. На сервизе присутствуют камеи двух видов. Во-первых, включенные в декор слепки с настоящих камей из коллекции Людовика XVI. Слепки хорошо видны – белые силуэты на коричневом фоне. Сюжетов более 2000, при этом каждая камея изготовлена отдельно, обожжена в специальной печи и вставлена в специальные гнезда в предметах сервиза, затем их фиксировали лавровыми веночками из позолоченной меди. Во-вторых, рисованные камеи на коричневом фоне. Драгоценный сервиз доставили из Франции в Россию на корабле в октябре 1779 г.

В документах по комнатной сумме за 1780 г. имеются счета за этот сервиз: «Сутерланду и компании за вексель на 35 121 французских ливр и 9 су, посланный в Париж в уплату за севрской фарфоровый сервиз и серебряные позолоченные приборы к прежде переведенным 50 400 руб. – 8910 руб.»; «Сутерланду за взятый вексель в Париже для выдачи там в Севрскую фарфоровую фабрику к прежде переведенным 55 310 руб. за фарфоровый десертный сервиз до остальных 10 014 руб.». Общая цена сервиза, оплаченная частями, составила 331 362 ливра. В Россию из Франции было «отправлено 797 веще 610 предметов столового и десертного сервиза, 96 предметов чайного и кофейного сервиза, 91 часть настольного украшения»[442]. Таким образом, к 1778-1779 гг. «камейная болезнь» императрицы принимала самые разные формы.

Камея резная и камея расписная

Судя по всему, «болезнь» прогрессировала, и в апреле 1781г. Екатерина II выплатила «Купцу Гею» за «антик» 1800 руб. После этого подобные приобретения пошли чередом. Причем она покупала у всех, кто мог предложить достойную ее коллекции вещь. Несколько позже те, кто традиционно покупал в Европе для императрицы какие-либо предметы искусства, немедленно включили «антики» в номенклатуру товаров, доставляемых в Зимний дворец.

Так, в июле 1781 г. у своего давнего комиссионера книгопродавца И.И. Вейтбрехта она приобрела два собрания «разных вырезанных камней и их копии», выписанных из Франции, Англии и Италии, за 3000 руб. Эти коллекции императрица оплатила двумя счетами[443]. Одним из поставщиков камей с 1781 г. становится «купец Сутерланд», который в сентябре получил 200 руб. за «переведенные в Рим для заплаты граверу Волпату[444] за антики». Таким образом, в 1781 г. Екатерина II выплатила комиссионерам 8000 руб. по пяти счетам, положив начало быстрому наращиванию коллекции античных камей.

Отдельная история – это собрание копий с камей. 25 июня 1781 г. Екатерина II обратилась с просьбой к М. Гримму «раздобыть слепки из серы или какого-нибудь другого материала с резных камней кабинета короля Франции, тех, что в Сен-Дени, и тех, что у герцога Орлеанского»[445]. Гримм только через год – в июле 1782 г. вывел Екатерину II на англичанина Джеймса

Тасси, «который имитирует все резные камни, что попадаются ему под руку, в пасте с большим совершенством. Помимо того, что сами слепки высокого качества, он скрупулезно имитирует и сам камень, вплоть до его изъянов, если таковые имеются. И, таким образом, с небольшими затратами можно иметь факсимиле, в точности повторяющее оригинал. Он продает инталии от полутора до двух с половиной шиллингов, а камеи – за полгинеи, эмалевый оттиск – за шиллинг. В 1777 г. его коллекция насчитывала 3700 экземпляров, и он намеревается увеличить его еще на несколько тысяч. Если здоровье Вашего Величества того требует, я войду с месье Тасси в сношение»[446].

Кроме Джеймса Тасси, Екатерина II при посредничестве книгопродавца Вейтбрехта и в первой половине 1790-х гг. продолжала приобретать «резные камни», «камеи» и «слепки»: «Купцам Гиль-Казалет и Компании, за вексель, на имя книгопродавца Вейтбрехта на 700 фунтов стерлингов, для доставления в Лондон, за присланные от Бровнов резные камни, по нынешнему курсу с расходами 5890 руб.» (сентябрь 1792 г.); «Гоф-маклеру Фоку за взятый им вексель от купцов Шарп и компании, и доставленный книгопродавцу Вейтбрехту, за выписанные им из Лондона камеи, слепки и книги за 241 фунтов стерлингов и 5 штиверов, по курсу с расходами 2248 руб.» (январь 1794 г.); «Гоф-маклеру Фоку для заплаты за взятый от купца Раля вексель и отданный книготорговцу Вейтбрехту за вырезанные камни, вместо 350 фунтов стерлингов российскими деньгами по курсу с расходами, 3294 руб.» (январь 1794 г.).

Камейный сервиз. Мороженица

Заметим, что Екатерина II, как деятельный и творческий человек, не только давала задания по копированию своих гемм[447] специалистам Эрмитажа: медальер Карл Леберехт (Karl Leberecht; 1749-1827) и химик Георг Генрих Кёниг (Georg Heinrich König; 1756 – после 1824), но и сама занималась изготовлением копий. Из дневника статс-секретаря императрицы Адриана Грибовского известно, что она «иногда книгу читала, а иногда делала бумажные слепки с каме, что случалось при слушании почты»[448]. ЕР. Державин вспоминал: «Императрица Екатерина обыкновенно вставала в шесть часов поутру, и почти никогда отдыхать в полдень не ложилась, а занималась вместо того, какими-нибудь приятными упражнениями, как-то: сочинением комедий, разсматриванием редкостей, а особливо в последнее время отпечатыванием антиков на картузной бумаге, которые дарила приближенным»[449]. В 1795 г. принцесса Августа-Каролина Саксен-Кобургская получила из рук Екатерины II «медальон с слепком бумажным антика, бриллиантами осыпанный» в оправе от ювелира Я. Дюваля[450].

В 1795 г. императрица оценивала свое собрание слепков следующим образом: «…B моем громадном собрании резных камней очень мало паст, и что все собрания Европы представляют, по сравнению с нашим, лишь детские затеи. В смысле паст у Нас есть другое собрание, числом в 34 000 штук. Все это расположено в систематическом порядке, начиная с Египтян, и проходит затем через всю мифологию и историю легендарные и не легендарные сюжеты вплоть до наших дней. Только настоящая война здесь не представлена; со временем, может быть, туда попадет и взятие Праги, а также герои: Суворов, Ферзен и Дерфельден; Валерьян [Зубов] уже имеется там»[451].

Пик «камейной болезни» императрицы пришелся на 1780-е гг., когда в ее коллекцию поступили собрания художника Д. Байраса (1780 г.), дипломата Л. де Бретейля, коллекционеров Слейда (1782 г.) и д’Эннери (1786 г.), лорда Беверли (1786 г.) и герцога Луи-Филиппа Орлеанского (1787 г.). В 1792 г. приобретаются резные камни принца Конти, Б. Дазенкура, мадам Водевиль, советника Сен-Мориса, директора Дрезденской Академии художеств Ж.Б. Казановы[452].

Если следовать хронологии финансовых документов по комнатной сумме, то в