Наследники Шамаша. Тени и пыль - Alexandra Catherine

— Что они искали там? Фавнов давно нет в Архее. Если они ещё не вымерли.

— Твои мать и отец уже месяц ломают над этим голову. Масла в огонь подлил тот кабан, что едва не выпустил тебе кишки на охоте. Увидев тушу той мёртвой твари, герцог рухнул на лавку, как подкошенный, и не мог произнести ни слова несколько минут. А своим побегом ты решила своих родителей добить.

— Поэтому он спрятал меня тут? Поэтому сюда же везут Атанаис?

Марцелл помедлил и сменил тему:

— Сагдиард сообщил, что тварь тебя не тронула. И, видимо, не собиралась. Ты отогнала её рукой. Это та же самая махина, которую ты встретила на пути в Кунабулу?

— Да. Я почувствовала, что он не собирался меня убивать. Он принюхивался ко мне, изучал меня. И будто понимал, что я ему говорила.

— Если он пришёл за тобой из Иркаллы, нашёл тебя недалеко от Крета, затем на пути в Кишар, скоро он придёт и сюда.

Ишмерай вдруг стало грустно.

— Вы убьёте его?

— Конечно, убьём! — воскликнул Марцелл, изумлённо глядя на свою воспитанницу. — Пока он не убил кого-нибудь ещё.

— Мне кажется, он не желает мне зла, — неуверенно произнесла Ишмерай.

— Это демон Кунабулы, не комнатная псина. Он может распороть брюхо одним клыком. Я разрублю ему хребет с огромной радостью.

— Дай тебе волю, и ты будешь размахивать своей булавой налево и направо!

— Была бы ты моей дочерью — я бы не побоялся быть с тобою ещё более жёстким, чем герцог.

— Ты быстро забываешь добро, Марцелл, — надменно подняв голову, заявила Ишмерай.

— Вот тебе на! — искренне изумился тот. — За все годы я получил от тебя только головную боль и шишки от твоего отца за твоё же непослушание. О каком добре ты толкуешь?

— Ты позабыл о нашем селенарском пакте?

— Каком ещё пакте?! — раздражённо рыкнул Марцелл.

— Ты обошёл в Селенаре все публичные дома столько раз, что запомнил всех девиц по именам.

— Только самых хорошеньких! — заметил он в своё оправдание.

— Не было бы пакта — не было бы девиц!

— Слишком много хитрите, барышня! — громыхнул Марцелл, отвесив ей подзатыльника. — Вот бесстыжая! Она ещё пытается мне угрожать!

— Ты теряешь силу, Марцелл, — заискрилась Ишмерай весёлым смехом. — Твои подзатыльники уже не так болезненны, как раньше!

— Ну подожди, заживёт твоё ребро, и ты отведаешь настоящего подзатыльника! — воскликнул тот, засучив рукава.

Смех Ишмерай засеребрился тихой музыкой и ручьём пролился по камням зимней долины, оживив её.

На следующее утро в Кишар снова прибыли гости. В маленькую долину въезжала простая чёрная карета, окна которой были обтянуты чёрным полотном. Дребезжа на камнях, она проехала вглубь и, окружённая посуровевшими людьми герцога Атийского, остановилась.

Сердце Ишмерай дрогнуло, и девушка похолодела от мысли, что в карете мог сидеть сам герцог Атийский. Ее окутал дикий страх оттого что, должно быть, через минуту она увидит сурового отца, который при всех отречётся от неё. Но вместе с тем её сердце начало нагреваться радостью. Ишмерай тосковала по дому и очень раскаивалась. Она мечтала снова встретиться с отцом и матерью и попросить у них прощения.

Девушка уже представила, как величественно и неторопливо он выходит на морозный свет и убивает её одним своим ледяным взглядом. С козел спрыгнул один из атийцев, обменялся несколькими словами с Марцеллом и Амилем. Тот открыл дверь, протянул руку, и на свет бесконечно грациозно и величественно выступила старшая дочь герцога Атийского.

— Атанаис! — изумлённо выдохнула Ишмерай, застыв. Она не ожидала, что сестра прибудет в Кишар так скоро.

Атанаис Алистер Праций, бледная и уставшая с дороги, обняла Марцелла, обменялась с ним тихими тёплыми фразами, после чего ей был представлен Амиль. Александр Сагдиард, узрев наконец ту, которую так долго ждал, просиял, залихватски улыбнулся и поторопился к гостье, чтобы засвидетельствовать ей своё почтение.

Следом за ним, неторопливо, скованно, поплелась Ишмерай. Перед Атанаис ей тоже было стыдно. Старшая дочь герцога была очень удивлена, когда перед её взором явился Александр Сагдиард, близкий друг карнеоласского принца. Когда ей доложили, что Александр был человеком не принца, а герцога Атийского, Атанаис окатила его мрачным взглядом. Когда же Сагдиард, сияя своею привлекательностью, с лукавинкой попросил прощения за свой «маленький обман», Атанаис холодно обронила, что «Господь простит», и повернулась к потрясённой Ишмерай.

Обе сестры не кинулись друг другу в объятия и даже не улыбнулись. Старшая смерила младшую суровым и грустным взглядом, младшая продолжала глядеть на старшую и через несколько мгновений выдохнула:

— Здравствуй.

— Здравствуй, Ишмерай, — последовал ровный ответ. — Что ж, отец решил сослать и меня.

— Это не ссылка, сударыня, — протянул Марцелл, — это забота о вашей безопасности. Однако, герцог прячет от короля обеих своих дочерей. И при этом не прячет наследника. Я не совсем понимаю ход его мыслей.

Всей компанией они двинулись к крепости. Красавица Атанаис что-то тихо говорила своим чудесным успокаивающим голосом. Атийцы ловили каждое её слово, старались чем-нибудь да угодить ей, Сагдиард разглядывал девушку с восхищением. Все было прекрасно в ней, особенно безупречная осанка, умение себя держать, умопомрачительная женственность и невозмутимость.

Когда Марцелл и Амиль показали Атанаис комнату и унеслись готовиться к обеду, Ишмерай так и осталась стоять в комнате старшей сестры со сложенными на груди руками, бледным, хмурым и задумчивым лицом.

Поначалу старшая сестра молча оглядывалась, затем взялась за свои вещи и начала их молча перебирать. Но руки её тряслись, глаза постоянно обращались в задумчивую пустоту, а губы сжимались в ровную линию — она нервничала.

Ишмерай по-прежнему тревожно наблюдала за нею, не говоря ни слова, но вот Атанаис, беспокойно мечущаяся по комнате, подошла к младшей сестре широкими шагами и залепила ей звонкую пощёчину.

Голова девушки откинулась, дрогнувшая ладошка прижалась к вспыхнувшей щеке, а глаза, полные неожиданности и слез, обратились к той с испуганной горечью. Глаза же Атанаис сияли огнём. Она вновь начала метаться по комнате, скрипя зубами.

— Да как посмела ты так поступить с нашей семьёй? — пронзив её пылающим взглядом, процедила Атанаис, трясясь мелкой дрожью с головы