Книга 1. «Мы наш, мы новый мир построим…», 1917–1938 - Андрей Константинович Сорокин

«первыми среди равных» в семье советских народов, а русский язык будет настойчиво внедряться наряду с местными языками. Но поворота к полномасштабной русификации не произошло. Вплоть до смерти Сталина продолжалась политика обязательности национального языка и обязательного посещения школы на родном языке. На протяжении всего сталинского периода так называемый буржуазный национализм станет мишенью идеологических, политических кампаний и кадровых чисток в национальных республиках с целью предотвратить любой намек на приобретение ими фактической самостоятельности. Поддержание принудительной лояльности станет одной из основных целей так называемых национальных операций и депортаций народов в сталинский период. Убежденный централист, Сталин на протяжении всей жизни будет стараться таким образом купировать риски центробежных тенденций для институционально слабой советской государственности.

Поворот в этом направлении, произошедший на рубеже 1920–1930-х гг., окажется сопряжен с «социалистическим наступлением» по всему фронту, которое развернет Сталин и которое требовало централизации и неукоснительного следования курсу центральных властей. При этом Сталин будет продолжать «решительно оспаривать» мнение о том, что «период перехода от капитализма к социализму… является периодом ликвидации наций, периодом отмирания национальных культур и национальных языков», как он сделает это в своей статье «Национальный вопрос и ленинизм», черновой вариант которой он подготовит в феврале 1929 г. Он подтвердит необходимость продолжения курса на оказание помощи социалистическим «возрожденным нациям нашей страны — встать на ноги во весь рост, оживить и развить свою национальную культуру, развернуть школы, театры и другие культурные учреждения на родном языке, национализировать, т. е. сделать национальными по составу, партийный, профсоюзный, кооперативный, государственный, хозяйственный аппараты, выращивать свои, национальные партийные и советские кадры и обуздать все те элементы… которые пытаются тормозить подобную политику партии»[534]. Так что отказа от политики коренизации не произойдет, Сталин продолжит проводить ее, приспосабливая к нуждам дня, как он их понимал. На XVI съезде ВКП(б) в июне 1930 г. он предупредит «уклоняющихся в сторону великорусского шовинизма» под «маской интернационализма» от стремления «подготовить ликвидацию национальных республик и областей… развенчать политику партии по национализации аппарата, национализации прессы, школы и других государственных и общественных организаций»[535]. Так что культурная революция, развернувшаяся в национальных республиках в 1930-х гг., будет осуществляться все в тех же основных формах политики коренизации, а развитие советской государственности продолжится в форме многонационального, многореспубликанского государства. Идея пересмотреть основы организации Союза ССР Сталиным была отвергнута [536].

Союз и союзные республики: вопросы управления

Реализация подхода к построению СССР как союза «равноправных» государств поставила в повестку дня проблему разграничения властных полномочий союзных и республиканских органов государственного управления. К 1924 г., когда была разработана и принята первая Конституция СССР, эта проблема будет урегулирована формально. Народные комиссариаты были разделены на общесоюзные и объединенные. Общесоюзные наркоматы управляли отраслями, отнесенными исключительно к ведению Союза ССР. Статус общесоюзных получили наркоматы иностранных дел, по военным и морским делам СССР, внешней торговли, путей сообщения, почт и телеграфов, имевшие в союзных республиках своих уполномоченных, которые непосредственно подчинялись союзным наркоматам. Цитированная выше рекомендация Ленина ограничить компетенции союзных органов управления иностранными и военными делами, как видим, не была принята во внимание.

Объединенные наркоматы действовали в союзных республиках через наркоматы республиканского подчинения, входившие в состав совнаркомов союзных республик, но при этом выполнявшие задания соответствующего союзного наркомата (наркоматы финансов, труда, продовольствия, Рабоче-крестьянской инспекции, ВСНХ). К республиканским были отнесены наркоматы просвещения, здравоохранения, внутренних дел, юстиции, социального обеспечения, земледелия. Списки должностей союзного и республиканского уровня будут согласовываться до конца 1925 г.

1 февраля 1926 г. Оргбюро ЦК утвердит список должностей в аппаратах управления союзных республик, подлежащих утверждению ЦК ВКП(б). Таким образом, вновь будет подтверждена исключительная роль коммунистической партии в созданной системе органов управления. Эта практика базируется на программных установках большевиков: «Коммунистическая партия добивается своего полного господства в современных государственных организациях», — будет заявлено в марте 1919 г. на VIII съезде РКП(б)[537]. Самым болезненным на начальном этапе строительства Союза ССР стало разграничение полномочий аппаратов правительств СССР и РСФСР, которое завершится лишь к 1927 г.

Провозглашенное большевиками право наций (и республик Союза) на отделение находилось в противоречии со стремлением к построению централизованной системы государственного управления и со структурой самой правящей партии. Жестко централизованная партия будет строго контролировать деятельность местных партийных организаций. Показательным в связи с этим представляется документ, которым Сталин изымает из компетенции белорусской компартии, казалось бы, ее очевидное право определить собственное название. Сталин сообщит его Белорусскому бюро ЦК, доведя решение ЦК РКП(б) о том, как именно будет называться будущая партийная организация БССР: Коммунистическая партия (б) Белоруссии[538].

Состав руководящих органов управления в разных сферах и на разных уровнях на местах подлежал согласованию в Москве. В октябре 1925 г., например, Сталин направит секретарю ЦК КП(б)У Л.М. Кагановичу шифротелеграмму с согласованием освобождения М.Л. Рухимовича от работы в ВСНХ УССР[539]. Понятно, что и местные организации профсоюзов, как и другие «общественные» организации, также контролировались из Москвы. В октябре 1924 г. Сталин направит шифротелеграмму в ЦК КП(б)У с напоминанием, что «снятие ответственных работников профдвижения должно происходить в установленном, уже давно практикующимся порядке, т. е. по соглашению с ВЦСПС» [540].

Шифротелеграмма И.В. Сталина в Белорусское бюро ЦК РКП(б) с сообщением постановления ЦК РКП(б) об официальном названии партийной организации Белорусской ССР

10 мая 1924

[РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 167. Д. 11. Л. 235]

На местах станут разворачиваться конфликты внутри местного руководства между местными выдвиженцами и назначенцами центра. Один из таких конфликтов разгорится в Узбекистане, причем секретарь ЦК КП(б) Узбекистана А.И. Икрамов в газетной статье договорится до того, что заявит: «Наша цель — уничтожить всех сопротивляющихся нам». Сталин, не отвергая в принципе заявленного подхода, тем не менее, сочтет необходимым подправить не в меру ретивого «национала»: «На идеологическом фронте необходимы более сложные и гибкие методы борьбы»[541]. Напоминать «соратникам» о сложностях борьбы на идеологическом фронте Сталину придется еще не раз. Как мы увидим, одно из подобных наставлений он адресует Н.С. Хрущеву, «брошенному» в конце 1930-х гг. на Украину.

Риски усиления центробежных тенденций постоянно будут порождать поиск неформальных средств сохранения и поддержания созданного государства, которые находились вне правового поля. Актуальность этой задачи станет еще более очевидной, если вспомнить, что практически всем территориям, на которых возникнут в будущем союзные республики, «социалистический выбор» был навязан силой оружия в ходе имевших место гражданских конфликтов.

В практической политике большевики и при Ленине, и в еще большей степени после него, формально декларируя право наций на самоопределение и позднее на