Соблазненная роза - Патриция Филлипс

— Ну что, Рози, счас поглядим, который у тебя будет главнее. Имею право…

Он уже успел выпростать омерзительную култышку и начал прилаживаться. Розамунда стала бороться с удвоенной отчаянием силой, но понимала, что скоро ослабеет. Она чувствовала, что чудовищно вздувшийся стояк почти проник к цели, потому что ноги ее невольно ослабли под тяжестью его тела.

— Будь ты проклят! — проревел вдруг рядом чей-то голос.

Ходж испуганно заморгал от резкого света светильника, внесенного в палатку. В следующий же миг его стащили с Розамунды, его похоть мигом улеглась, как только он увидел разъяренное лицо Стивена.

Он схватил Ходжа за грудки и поднял в воздух. Тот только слабо поскуливал, умоляя отпустить его.

— Я предупреждал, — коротко сказал Стивен.

— Я ничего ей не сделал. Совсем ничего, — бормотал Ходж, пока могучий детина тряс его, словно куклу. В конце концов он швырнул насильника на пол, и тот пополз к выходу… Однако Стивен настиг его уже снаружи и снова схватил — в другой его руке сверкнуло лезвие ножа…

— Ты знаешь, что тебе теперь полагается. Я всех предупреждал.

Глаза Ходжа округлились от ужаса, а мясистые губы тряслись, он все еще пытался оправдываться.

— Ты знаешь, что я теперь сделаю, — сказал неумолимый Стивен. — К ней никто не смеет прикасаться.

Та его рука, в которой был зажат нож, вдруг метнулась, на мгновение на лезвии вспыхнул отблеск огня, н оно вонзилось Ходжу в живот. Удар был такой силы, что он даже откатился назад, весь извиваясь. Со страшным лицом Стивен вытащил нож, однако лишь затем, чтобы снова вонзить его в провинившегося — на этот раз в его грудь. Двое мужчин катались по земле, сотрясая край палатки, потом Ходж резко вытянулся и затих. Из груди его торчала только рукоять ножа.

Собравшиеся рядом с палаткой догадались по внезапной тишине, что страшная расплата свершилась. Они очень хорошо помнили угрозы своего главаря относительно пленницы. А Ходж так и не угомонился, поняли они, увидев его заголившийся пах. Стивен, видать, прищучил его прямо на ней.

— Не трогайте его, — крикнул Стивен, увидев, что Ходжа хотят унести. — Теперь ему уже никто не поможет.

Остальные смотрели на истекающее кровью тело, ставшее вдруг каким-то усохшим. Зимний ветер продувал насквозь лесную чашу, с завыванием шелестя сухими листьями, уцелевшими на ветках. Кое-кто из собравшихся содрогнулся от ужаса, увидев перекошенное яростью лицо вожака и невольно думая о том, какие страсти ожидают их далее.

— Говорю же, не трогайте, снова прорычал Стивен, на сей раз тем, кто хотел прикрыть труп. — Пусть лежит, где лежит, — добавил он, не давая даже вытащить нож. — Чтобы все помнили, что я давеча сказал.

С недовольным ропотом собравшиеся начали разбредаться, искоса поглядывая на распростершегося у палатки приятеля. Они почти уверились в том, что их вожак окончательно тронулся умом. Слыханное ли дело — убивать товарища из-за какой-то бабенки. Они удрученно качали головами, обсуждая кровавую потасовку, однако никто не рисковал высказаться Стивену напрямик. Никому неохота было стать очередной жертвой.

В конце концов Стивен вернулся в палатку. Розамунда горько плакала — не об отчиме, которого ненавидела, а от своей беспомощности. Нелл спряталась подальше от света, хоронясь от Стивеновой ярости. Но в этот момент белокурому гиганту ни до кого не было дела.

— Он сделал это?

Розамунда покачала головой, пытаясь связанными руками натянуть юбку на ноги.

— Прости, любимая. Никак не думал, что он посмеет нарушить мой запрет, — покаянно пробормотал он, помогая Розамунде сесть, потом стыдливо прикрыл ей ноги, опустив подол желтого платья. Выхватив из-за пояса кинжал, он разрубил веревки, впивавшиеся ей в запястья, — на нежной коже остались красные, похожие на браслеты, метины. Потом освободил ей ноги, с ужасом и сочувствием глядя на посиневшие уже рубцы.

— Отдай ей обувку, — рявкнул он, и Нелл мигом отыскала бархатные туфельки. Стивен восхищенно погладил нежный, шафранного цвета бархат, прежде чем надеть их Розамунде на ноги. Шелковые чулки, ясное дело, страшно перепачканные, оставались на ней, а туфли старательно от нее прятали.

— Верни ей все остальное, — резко бросил Стивен. Нелл успела прибрать к рукам богатую меховую шубку. Она с неохотой подчинилась и теперь, не веря собственным глазам, смотрела, с какой невероятной нежностью этот детина укутывает плечи Розамунды.

— Так-то оно лучше, любимая. Сейчас ты согреешься. — Он убрал растрепавшиеся прядки с ее горячего лба.

— Теперь уж скоро поедем домой, — сказал он, не осмеливаясь ее приласкать.

Такая сдержанность давалась ему очень нелегко. Но он поклялся себе: он не тронет ее до тех пор, пока их не обвенчают. В его воспаленном воображении возникло ненавистное лицо лорда Рэвенскрэгского, тут же напомнив ему, что его чистую голубицу уже осквернили. Как же он забыл, что этот ублюдок лишил ее невинности… Но вины самой Розамунды тут нет. Он мысленно проклинал ее совратителя, он проклинал Джоан и Ходжа, продавших свою дочь. Нынешним вечером Ходж за все поплатился. Стивен удовлетворенно улыбнулся, вспомнив его заголившееся жирное брюхо. Он наказан по справедливости: нечего было наживаться на красоте его нареченной.

Розамунда успела понять, что со Стивеном происходит что-то неладное. Раньше он был таким добрым и обходительным. На Розамунду он смотрел с любовью и был очень заботлив. Но как долго она может рассчитывать на подобное отношение? Однако, если он узнает, что она теперь жена Генри и поэтому не может выйти за него, не обрушится ли ярость Стивена в на нее? Надо молчать как можно дольше, — может быть, все обойдется без объяснений. Она все ждала спасения. Однако время шло, и надежды ее таяли. Вспомнив, какую расправу Стивен только что учинил над отчимом, — за то, что тот попытался ее изнасиловать, — она боялась и подумать о том, какие пытки ждут Генри. С замиранием сердца она вдруг представила, что Стивен уже убил его…

— Лорд Рэвенскрэгский все еще у тебя в плену?

Стивен усмехнулся:

— Покамест да. Пока его не выкупят.

Розамунда с облегчением вздохнула, несказанно обрадовавшись.

— Ты держишь нас из-за выкупа?

— Его — да. А мы с тобой вернемся домой.

Вскорости Стивен ушел, а Розамунда снова легла на свое жесткое ложе, терзаемая предстоящими переменами. Самые худшие ее опасения подтвердились: Стивен хотел увезти ее, будто бы ничего не произошло. Потому и не позволил к ней прикасаться, и сам держался на расстоянии. Она должна была стать его женой!

А если никто не пришлет выкупа? У Розамунды от ужаса закружилась голова. Если Стивен не получит золота, он конечно же убьет Генри.