Соблазненная роза - Патриция Филлипс

— Спасибо, милая. Ты спасла мне жизнь.

Она сжала его руку, глаза ее наполнились слезами. Он и не подозревает, насколько верны его слова.

Стражник, лежавший в проходе, вдруг пошевелился, и пленники в отчаянии замерли… Неужели их сейчас схватят, когда свобода так близка… Но и на этот раз тревога, к счастью, оказалась ложной. Генри сунул нож за пояс. У него отобрали все его оружие, так что нож этот весьма пригодится.

Теперь уже вдвоем они переступили через спящего стража и, стараясь не шуметь, двинулись прочь от шалаша. Сжав руку Розамунды, он повел ее к немудреному сараю, где лесные жители держали лошадей. Направление он безошибочно определил по крепкому запаху, доносившемуся оттуда. Кроме того, тот малый, который подружился с его Диабло, всегда шел с ведрами именно туда.

Оставив Розамунду под укрытием молодых деревцов, Генри вошел внутрь и увидел Джейка, тяжело привалившегося головой к стене.

Заслышав голос хозяина, Диабло радостно заржал, хотя Генри всего лишь прошептал его имя. Диабло затряс огромной головой, стал рыть копытом землю и храпеть.

Джейк проснулся, встревоженный внезапным волнением коня. Генри совсем не хотел причинить этому человеку зло, но упустить единственный шанс на спасение он тоже не мог. Поэтому, прежде чем Джейк успел вскочить, Генри обхватил его и приставил нож к горлу:

— Ни слова, парень, если хочешь остаться в живых.

Глаза Джейка округлились, когда он узнал говорившего, но он покорно молчал.

— Седлай.

Не отрывая ножа от спины Джейка. Генри повел его к лошадям. Первым Джейк оседлал Диабло, который радостным ржанием мог в любой момент их выдать. Генри спешно стал его гладить, чтобы тот успокоился. Потом Джейк принялся седлать второго коня, подтягивая дрожащими пальцами подпругу.

Генри, прищурившись, за ним наблюдал. Лорду совсем не хотелось совершать убийство, но довериться этому парню он тоже не мог.

— Спасибо тебе, что хорошо за ним приглядывал, — тихо сказал Генри, трепля гриву своего боевого товарища. — Хочешь, поедем со мной, у меня в конюшне полно лошадей, лишний глаз всегда пригодится. — Джейк медлил с ответом, и Генри, чуть крепче прижав к его спине нож, добавил: — Имей в виду, когда они узнают, что ты помог мне бежать, то едва ли оставят тебя в живых. Быстрее решай, времени нет.

Я поеду с вами, милорд. Мне тут нечего терять, — сказал Джейк, почесав затылок.

— Я могу на тебя положиться?

Джейк кивнул, страшно удивленный тем, что ему доверяют.

Они очень осторожно вывели лошадей из-за перегородок, у входа Генри помедлил, чтобы убедиться, что все по-прежнему тихо. Сарай для лошадей, слава Богу, находился несколько в стороне от самого лагеря. Почти все его обитатели спали у костра, завернувшись с головами в одеяла.

Генри послал Джейка вперед и чутко прислушался к шуршанию опавших листьев.

— Розамунда, — тихо позвал он, когда они поравнялись с деревцами.

Она вышла из тени и замерла, увидев что Генри не один. Они повели лошадей к тропинке, стараясь не шуметь. Генри усадил на седло Розамунду, потом вскочил сам. Джейк, помедлив, взобрался на второго коня. Чувствовалось, что, хотя он лучше многих умеет приглядеть за лошадьми, наездник он неважный.

— Знаешь дорогу отсюда? — спросил у него Генри.

Джейк кивнул и стал держать на запад, смешно раскачиваясь в седле.

«Неплохо бы поскорее отсюда убраться», — подумал Генри. При каждом малейшем шорохе он нервно озирался, страшась увидеть погоню.

Добравшись до первой просеки, они пустили коней быстрее. Генри узнал тропу, ведущую вспять, к западу, огибающую Йорк. Они всего минут пять спокойно ехали по дороге — сзади послышались крики, замелькали огни: это Стивен поднял весь лагерь в погоню за беглецами. Генри пустил Диабло галопом. Вскоре над ухом его просвистела стрела — никого не задев, она вонзилась в ствол. Они мчались все быстрее и быстрее, стараясь увеличить разрыв, чтобы их не могла настичь ни одна стрела. Еще несколько дротиков упало в росшие у тропы заросли дрока… И все-таки они сумели оторваться.

Генри гнал коня во весь опор — до тех пор, пока вдалеке не показались стены Йорка. В этот момент их осветило солнце: золотые лучи, пробив толщу облаков, заставили каменные зубцы засиять, точно золотые слитки. Огромные ворота уже распахнули свою пасть, впуская в утробу города бесконечный караван грузов.

Никогда еще Розамунда так не радовалась этому грязному, дурно пахнущему городу. Она откинулась, опершись на плечо Генри, и облегченно вздохнула.

— Наконец-то мы в безопасности, — сказала она, целуя Генри в пропахшую ветром и лесной свежестью щеку. Подбородок его зарос густой щетиной, и он стал похож на какого-то таинственного незнакомца.

— Благодарение небу. А не поехать ли нам домой, родная моя? Поедим, упакуемся — и в путь. Давненько уже мы не были в Рэвенскрэге.

— Ох, Генри, твоя правда, пора нам домой.

Ей было так уютно рядом с его теплым телом.

Вернуться с Генри в Рэвенскрэг — что может быть лучше? Вернуться в бескрайние, обвеваемые свежим ветром вересковые пустоши, над которыми раскинулось вольное широкое небо. Прочь от этого шумного города и напоминаний о тяжкой битве. Скорее в край, где полно скал и утесов, в страну, где единственный король и властитель — Генри Рэвенскрэгский.

Не стряхнувшие еще сумерек улицы постепенно просыпались. Генри и Розамунда легкой рысью ехали по городу под серенаду церковных колоколов и скрипучих повозок. Когда они свернули на Лоп Лейн и увидели вывеску «Кобыльей головы», Розамунде показалось, что она отродясь не видела более манящей гостиничной вывески.

Глава ДЕСЯТАЯ

На серых стенах играли отблески огня. Комната в башенке казалось такой приветливой, хотя снаружи завывал ветер — словно чья-то потерянная душа. Розамунда сладко потянулась на мягкой перине, радуясь близости лежавшего рядом Генри. Сегодня ему опять в путь — опять вербовать рекрутов, готовых положить жизнь за своего короля. Война снова надвигалась. Когда они в прошлый раз вернулись домой, Розамунда решила, что все военные опасности остались позади. Как же она была наивна!.. Генри был тут самым крупным дворянином, во славу короля он должен поставлять в армию новых и новых воинов — пока в его владениях не останется ни одного умеющего держать в руках меч мужчины. Говоря по чести, дворяне исполняли волю королевы Маргариты, она заправляла армией Ланкастера. Поговаривали, что бедному королю задурили его слабую голову и он согласился слишком многое уступить йоркистам, что совсем не устраивает его вспыльчивую нравом француженку.

Когда окончательно рассвело, Розамунда повернулась взглянуть на спящего еще Генри: каким молодым и спокойным было сейчас его лицо. Он только-только оправился от раны, полученной в Уэйкфилдской битве, она заживала долго, потому что повязку с целебной мазью сдвинули своими тумаками подчиненные Стивена. Она так тогда переволновалась, а Генри ее высмеивал, твердил, что нечего поднимать шум по поводу всякой царапины, однако она видела, что ему очень даже нравится ее тревога. Розамунда, наклонившись, тихо тронула губами повязку, которую он все еще носил по ее настоянию, и в следующий миг се уже крепко прижимали к груди. Этот хитрец только притворялся, что спит.