Наследница трех клинков - Дарья Плещеева

– Добрый день, ваше сиятельство, – тихо и как-то чересчур по-светски сказал Арист.

Дама кивнула.

Ого, подумал Мишка, ваше сиятельство! Какого черта нужно этой особе в Академии Фортуны? А юноши, стоявшие у стола, переглянулись и для верности еще друг дружку локтями подпихнули.

– Как прикажете обращаться к вам при посторонних? – спросил Арист.

– Мы ведь уговорились – мадемуазель Фортуна. Именно так и на листках пишите. Приступим? – спросила дама и, подойдя к столу, взяла свой нагрудник.

– Позвольте, ваше сиятельство, – шепнул Арист и завязал у нее на спине тесемки.

– Ваше сиятельство, позвольте представить вам господина Нечаева, – так же негромко сказал Спавенто. Мишке опять пришлось кланяться, а дама кивнула – может быть, милостиво, черта с два разберешь под кожаной маской.

Она была хорошего роста, со стройными ногами в серых чулках и легких фехтовальных туфлях, а каков стан – под широкой розоватой рубахой и камзолом понять было невозможно. Может быть, даже полноват.

– Угодно вам поупражняться на флоретах? – спросил Арист.

– Да, сударь.

Голос был негромкий, приятный, и Мишка мог биться об заклад – под маской дама улыбнулась немолодому фехтмейстеру.

Сколько же ей лет, подумал он, ведь голос молодой, ей никак не более тридцати. Она стройна и подвижна, она из высшего общества – как было бы любезно, если бы эта дама обратила внимание на своего партнера… и вон какой у нее перстень на левой руке, модный перстень с розовым бриллиантом. Даже если это не природный цвет камня, а всего лишь отблеск подложенной под него фольги, все равно – размер изрядный. Молодая, богатая и явно не имеющая сейчас любовника дама… уж не сжалилась ли Фортуна? Не послала ли после крупнейшей неприятности ценный приз? Вот ведь и прозвание дамы – не знак ли?

В тот миг Мишка напрочь забыл о благом намерении из первых же денег возместить ущерб, причиненный однополчанину и начать новую жизнь. О приключении с графиней Брюс он тоже забыл – даже не напомнил себе о бдительности.

Нужно было показать себя наилучшим образом и понравиться.

– Начнем с комбинаций д'Анжело, – сказал Спавенто. – Господин Нечаев, вы ведь занимались по трактату «Учение о фехтовании»?

В вопросе была насмешка. Знаменитый фехтмейстер разработал такие последовательности движений, про которых можно было обезоружить противника, но не убить его. Эти изобретения очень хорошо подходили для сцены – актеры, разучив их, не могли бы покалечить друг друга.

– Да, и по нему тоже, – ответил Мишка. – Извольте командовать.

Арист посмотрел на капитана Спавенто.

– Не будем дожидаться господина Фишера, – сказал тот. – Начнем без него.

Нечаев и мадемуазель Фортуна встали на должном расстоянии и отсалютовали друг другу флоретами.

– Ан гард, господа! – сказал Арист.

Первые же движения дамы сказали Мишке так ясно, как если б кто вслух произнес: она занималась фехтованием не для баловства, а у хороших учителей. Одним из них наверняка был сам Арист.

Они провели несколько схваток на флоретах, изучая друг дружку, и обнаружили, что у них много общего, и в первую очередь – врожденное изящество. Их поединком можно было любоваться, как танцем.

Нечаев сомневался сперва, что дама сможет устоять перед его стремительным натиском, и проявил галантность. А напрасно – с ней нельзя было медлить и давать поблажки. Последнюю схватку они провели в полную силу и по приказу «Выйти из меры!» разошлись очень довольные. При этом каждый пропустил всего по два укола, что и было вслух отмечено капитаном Спавенто.

Потом они взялись за шпаги – за небольшие шпаги с посеребренными эфесами, оружие настоящих дуэлянтов. Но Арист беспокоился за свою знатную ученицу – не было бы порезов. Наконец он предложил сделать перерыв.

Тут-то Мишка и двинулся в атаку.

Он подошел к даме и встал, как танцор, разведя носки и колени. Он заговорил, помогая себе правой рукой, придавая пальцам изящнейшие положения. Он сказал комплименты: сравнил мадемуазель Фортуну с Дианой-охотницей и с блистательной танцовщицей Сантини-Убри.

– Вы любитель балета? – спросила мадемуазель Фортуна.

– Да, ваше сиятельство. Полагаю, что и вы отменно танцуете. Жаль, что теперь дамы не участвуют в балетах, – сказал Нечаев. – Вы были бы отменной Флорой или лучше Рутенией.

– А вам пристала бы роль Альцинда.

Это был укол, попавший в цель. Альцинд, юное и нежное создание, едва не пал в балете жертвой Суеверия и Невежества. Если бы не вмешались Рутения с Гением науки – судьба героя могла быть печальна. Мадемуазель Фортуна единым словом показала, насколько она выше своего товарища по ассо.

– Я уж примерял на него роль Оспы, да оказалось, что ее в балете нет, – вмешался Арист.

– При чем же тут Оспа? – удивилась мадемуазель Фортуна, и Мишка всей кожей ощутил ее взгляд: она изучала его лицо, словно выточенное из алебастра, лицо с точными и острыми чертами и, кстати сказать, с безупречной кожей. Как у многих блондинов, у Мишки плохо росла борода, а перед приходом в зал он еще и побывал в цирюльне.

Тут ему повезло – выглянуло наконец солнце. Лучи проникли в зал, упали на Мишкино лицо, и аквамариновая синева глаз вдруг стала явной – словно бы на черно-белой гравюре явились вдруг два драгоценных камня такого цвета, как вода в Средиземном море. Сам он, понятное дело, не знал о проказах солнечного луча, потому что не изучал свою физиономию в зеркале при разном освещении. Но ощутил радость: солнце было для него добрым знаком.

Нечаев уже готов был к новым комплиментам, но тут вошел молодой преображенец и сразу направился к Аристу.

– Добрый день, господин Арист, я говорил сейчас с господином Фишером, – чуть заикаясь, сказал офицер. – Он сказал, чтобы я условился с вами о времени для занятий. И еще – сказывали, вы подбираете пары для ассо. Надо бы об этом потолковать.

Мадемуазель Фортуна, чтобы не мешать, отошла к столу с оружием и фехтовальными причиндалами. Нечаев, смекнув, последовал за ней.

– Я, ваше сиятельство, диву даюсь – как вы не боитесь биться на шпагах, ладно бы на рапирах. Давно ли изволите заниматься этим благородным искусством? – спросил он.

– И да и нет. Меня начали учить еще младенцем, и лет до десяти я занималась вместе с мальчиками и не хуже, чем они. Потом пришлось сделать перерыв, и я снова начала упражняться уже в шестнадцать лет. К счастью, я легко вспомнила науку.

– Верно ли, что дамы при дворе устраивают дуэли?

– Верно. Только если кавалеры, когда просят поля, идут биться под открытым небом, то дамы запираются в покоях. И все это сохраняется в тайне, господин Нечаев.