Как поймать монстра. Круг третий. Книга 2 - Арина Цимеринг

Она стала попадаться все чаще.

Сначала ее трудно было заметить – она словно избегала фонарного света, пряталась по углам, за каменными наростами; скапливалась в темных извилистых впадинах, там, куда и не посмотришь. Джемма все равно замечала – ее взгляд плыл бесцельно, и то и дело она ловила себя на том, что провожает глазами очередной черный подтек.

На одном из привалов Джемма обнаружила рядом с собой озерцо черноты. Когда она наклонилась рассмотреть глянцевую гладь, оттуда на нее взглянул кто-то другой – и пялился еще долгие мгновения, прежде чем Винсент велел Джемме подниматься.

Они шли дальше.

Джемма проводила пальцами по камням, прямо рядом с черными пятнами, – их не было видно в темноте, но Джемма знала, что они там, в миллиметрах от ее ногтей. Она знала, что от черноты исходит холод, но холодно больше не было. Не хотелось ни есть, ни пить. В ногах и плечах тоже больше не чувствовалось усталости – наверное, подумала Джемма, когда преодолеваешь свой предел, усталость уже не имеет значения. Впрочем, эта мысль быстро растаяла во мраке, не оставив и следа, – как и многие до нее.

Когда они снова вошли в зал, Джемме не потребовался узкий луч фонарика, чтобы увидеть скосы потолка и вспоротый острыми углами пол. Она бесцельно огляделась, пока Винсент шагал к центральной выемке.

– Камни, – вяло сказала Джемма, – камни… лежат по-другому.

Или подумала, а не сказала. Она уже не понимала разницы.

Камни действительно лежали как-то иначе, но Джемма не смогла бы сказать, что изменилось. Да и если даже их расположение и впрямь изменилось – требовались усилия, чтобы это имело значение. А сил больше не было.

– Как думаешь, сколько мы уже здесь? – подал голос Винсент, без интереса водя фонариком в центре пещеры. – Часы или дни? Я пытаюсь вести счет времени, но каждый раз сбиваюсь…

Слова его угасли в гулкой темноте – он не ждал ответа, а Джемме нечего было ему сказать. Потом он заговорил снова:

– Тут еще одна фотография.

Не было никакого интереса, напряжения или хотя бы удивления – он просто констатировал факт.

– Там будешь ты.

Джемма не сразу поняла смысл.

– На фотографии, – повторил Винсент и наклонился, чтобы достать что-то из выемки в полу.

Джемма наблюдала, как ее ноги двигаются, а собственная рука вытягивается вверх, берет бумагу в пальцы – словно и не ее вовсе – и сгибается обратно в локте.

Вместо маленького Купера с фотографии на нее смотрел другой ребенок.

Девочка. Черноволосая, с длинными вьющимися волосами – они рассыпались по плечам растянутого свитера, уходя вниз, за кадр. Этот ребенок, как и Купер, не улыбался – но, в отличие от него, серьезного и строгого, девочка смотрела волком и исподлобья. «Дети с таким взглядом, – подумала Джемма, – вырастают в пропащих людей. Рано или поздно, но они всегда заканчивают одинаково. Не правда ли?»

Впрочем, эта мысль быстро растаяла в темноте, не оставив и следа.

Как и многие до нее.

* * *

Норман вытянул ноги прямо под переносную печь, впервые за очень долгое время чувствуя, как расслабляются мышцы.

Болело тело, гудела голова, и даже сквозь выданную ему сухую одежду, казалось, он все еще чувствовал холод ледяной воды. Мысли о том, каково сейчас Доу, Норман нервно отгонял: если он позволит себе роскошь тревожиться еще и о нем, то совсем расклеится.

А это уж точно непозволительно.

– Мы найдем его, – сказал Норман. – Здесь, в лесу, еще Кэл и Джемма. Ты ведь их знаешь. Они неубиваемые. Скорее всего, Винсент…

– Ты все еще отвратительно врешь.

Филу прохрипел это шутливо, без горечи. Даже лежа с перевязанным животом, едва способный шевелиться, он тоже не мог позволить себе горечь – Норман видел это по лицу.

Это лицо, которое он знал так хорошо, которое помнил серьезным, иногда – раздраженным, куда чаще – скрывающим дружелюбную насмешку за слетом хмурых бровей, – сейчас оно почти ничего не выражало. Норман никогда не видел Филу столь бессильным. Руки, обычно крепкие и уверенные, сейчас вытянулись вдоль тела, пугающе неподвижные.

Во входной секции палатки горел мощный переносной фонарь, поставленный на заднюю крышку, – свет ярко разливался по натянутому полиэстеру, но, доходя до секции Филу, медленно умирал. Норман осекся. Плохая метафора.

– Каковы шансы… – дыхание Филу сбивалось на каждой фразе, – Винса?

«Одному. В этом лесу», – вот чего он не сказал. Норман попытался представить себе Винсента – легкомысленного, насмешливого, залихватского, как и всегда, – в зимней чаще посреди полной тишины. Вообразил его на своем месте в ту, самую первую ночь.

– Все зависит от того, – сказал он, прогоняя воспоминания, – что именно приготовил для него Самайн. Эти существа… Ирландцы называют их фоморами… С ними Винсент справится. Другое дело, если он будет под воздействием какой-то иллюзии, как в вашем случае, и Самайн решит свести его с кем-то из наших. Если он увидит фомора вместо человека, то ситуация повторится.

– Если бы… я знал… про иллюзии…

– Нет, нет! Ничего бы ты не смог сделать. – Норман покачал головой. – Даже не думай об этом. Этот демон, Самайн – он гребаный мастер чертовых иллюзий, вот что.

Филу попытался улыбнуться:

– Надо… же. Посмотрите… кто начал ругаться.

Норман улыбнулся в ответ.

Затем его взгляд остановился на бинтах, на которых виднелась засохшая кровь.

Ронни сказал, они были в пути пару часов, когда это случилось. Большая группа, пришлось растянуться по тропе вереницей. «Он замыкал, – белое лицо Ронни оставалось неэмоциональным, но Норман слишком хорошо его знал, чтобы не услышать в голосе вину, – позади шли Винс и ирландцы: тот, что погиб, и рыжая девчонка, Айрин. Она говорит, что в какой-то момент на подъеме Винс отстал и Джеймс притормозил, чтобы его проверить. Затем раздались выстрелы. Из наших ближе всего был Филу».

Еще он сказал, что Винсент был не в себе. Словно никого не узнавал – только стрелял. Он расстрелял Джеймса, оцарапал руку Ривере и, только несколько раз попав в Филу, наконец остановился.

«Филу упал, и в этот момент… у Винса все лицо переменилось. Я рванул к Филу, он отмер и снова выстрелил, на этот раз в меня, но я увернулся. Кайл и Дудж попытались его окружить, но он сбежал в лес и как сквозь землю провалился».

Первые догадки появились у Нормана еще до того, как Ронни сказал: «У него было такое лицо, Норман. Я не знаю. Сосредоточенное».

Ну конечно. Конечно же.

«И самое странное… Он все это время продолжал нас звать, но не слышал,