Избранные труды. Том II - Олимпиад Соломонович Иоффе

случаях и при определенных условиях закон допускает судебное признание действительной сделки, заключенной без соблюдения предусмотренной законом нотариальной формы. Условия, при наличии которых суд может признать такую сделку действительной, определены в ч. II ст. 47 ГК. Они сводятся к тому, что сделка, не облеченная в требуемую законом нотариальную форму, во-первых, не должна содержать в себе ничего противозаконного и, во-вторых, должна быть к моменту уклонения одной из сторон от ее нотариального оформления полностью или частично исполнена другой стороной. Выявив эти обстоятельства, суд вправе признать сделку действительной, и такое судебное решение заменяет собою нотариальное оформление, надобность в котором тем самым отпадает.

Особенно нетерпимы попытки освободиться от последствий сделки со ссылкой на формальные моменты, когда при этом в действительности преследуются различного рода корыстные цели. Еще в инструктивном письме ГКК Верховного Суда РСФСР № 1 за 1927 год[199] специально обращалось внимание судов на дела такого рода. При этом имелись в виду конкретные (иногда в современных условиях встречающиеся) случаи, когда уже после совершения сделки о купле-продаже строения и ее фактического исполнения продавец находил более выгодного покупателя, предлагавшего за строение более высокую цену, а потому стремился избавиться от прежнего покупателя, используя тот факт, что договор, с ним заключенный, не был оформлен нотариально. Очевидно, что с точки зрения правил социалистической морали и основных принципов, на которых зиждется советское право, было бы неправильно, если бы при таких обстоятельствах суд не пошел по пути признания сделки действительной.

Иногда объявление действительной сделки, не облеченной в требуемую законом нотариальную форму, обусловливается, кроме того, своеобразием конкретных отношений, в условиях которых такая сделка совершается. Так, Ленинградский городской суд, решая вопрос о разделе супружеского имущества в связи с разводом, удовлетворил требование мужа о возврате ему кольца, подаренного жене при вступлении в брак, поскольку договор дарения не был оформлен нотариально, вопреки указанию закона. ГСК Верховного Суда РСФСР правильно отменила это решение Ленинградского городского суда, ибо было бы абсурдно требовать применения нотариальной формы в том конкретном случае, который явился предметом судебного рассмотрения.

Вместе с тем необходимо подчеркнуть, что судебное признание юридической силы за сделкой, которая была совершена с нарушением требования закона о нотариальной форме, допустимо лишь в исключительных случаях. По общему правилу, такие сделки недействительны.

В. Единство воли и волеизъявления в сделк е. Сделк и с пороками воли. Для заключения сделки требуется желание ее совершить (внутренняя воля) и выражение этого желания вовне (волеизъявление). В то же время необходимо, чтобы процесс формирования внутренней воли протекал нормально, без воздействия каких-либо внешних извращающих его обстоятельств и чтобы содержание внутренней воли было передано посредством волеизъявления правильно, без каких-либо искажений. Если хотя бы одно из этих условий отсутствует, если внутренняя воля, направленная на совершение сделки, формируется ненормально или если волеизъявление не соответствует внутренней воле, говорят, что сделка страдает пороками воли. К числу таких сделок, предусмотренных Гражданским кодексом и объявляемых им недействительными, относятся сделки, совершенные под влиянием обмана и заблуждения, угрозы и насилия, вследствие злонамеренного соглашения представителя одной стороны с другой стороной или стечения тяжелых обстоятельств (ст. ст. 57–58 ГК).

Обман имеется в случаях, когда участник двух– или многосторонней сделки, а также лицо, могущее получить определенные выгоды от совершения кем-либо односторонней сделки, путем намеренного сообщения ложных сведений или умышленного умолчания о действительных фактах побуждает другое лицо к совершению сделки. Обман в сделке характеризуется, следовательно, тем, что, во-первых, он носит намеренный (умышленный) характер и, во-вторых, исходит либо от контрагента по договору (например, продавец намеренно вводит в заблуждение покупателя), либо от лица, в интересах которого совершается односторонняя сделка (например, от наследника, в пользу которого составлено завещание). При этом умысел, направленный на обман, может быть выражен посредством как активных действий (сообщение ложных сведений), так и бездействия (умолчание об обстоятельствах, которые могли бы воспрепятствовать совершению сделки). Не имеет также значения, касается ли обман элементов самой сделки (субъекта, предмета, условий и основания) или он относится к обстоятельствам, находящимся за пределами сделки, в том числе и к мотивам. Важно лишь, чтобы обман затрагивал такие моменты, которые имеют существенное значение для формирования воли, направленной на заключение сделки. Если конкретные обстоятельства свидетельствуют о том, что при правильном представлении о моментах, воспринятых вследствие обмана в ложном свете, контрагент не пошел бы на заключение данной сделки, сделку следует считать совершенной под влиянием обмана.

При обмане налицо как внутренняя воля, направленная на совершение сделки, так и соответствующее ей волеизъявление. Однако самый процесс формирования воли протекает здесь ненормально, и потому сделка, как страдающая пороками воли, признается недействительной.

Так, гр-ка С., проживавшая в Ленинграде, по предписанию врачей должна была немедленно переменить место жительства, чем и воспользовался гр-н П. при заключении договора об обмене имевшейся у него в Киеве комнаты на комнату гр-ки С. При этом гр-ка С. пошла на оформление обмена, предварительно не осмотрев предложенной ей комнаты, так как доверилась сведениям, сообщенным ей П. Впоследствии выяснилось, что эти сведения не соответствуют действительности, ибо комната П. страдала такими дефектами, которые исключали для С. возможность проживания в ней. По иску С. суд признал обменное соглашение недействительным, как заключенное под влиянием обмана.

Заблуждение сходно в некоторых чертах с обманом, так как и в этом случае сделка совершается вследствие неправильного представления о моментах, имеющих значение для ее совершения. Следовательно, и при заблуждении недействительность сделки обусловливается не отсутствием воли и не противоречием между ней и волеизъявлением, а ненормальным процессом формирования воли, направленной на совершение сделки. Но в то же время между обманом и заблуждением в сделке имеется весьма существенное различие.

Обман может исходить только от участника двусторонней сделки или от лица, в пользу которого совершается односторонняя сделка. Напротив, заблуждение может явиться результатом поведения не только участников сделки, но и посторонних лиц. Поэтому, если два субъекта вступают в отношение по сделке под влиянием обманных действий третьего лица, претензии, вытекающие из факта обмана, они вправе предъявить только к этому третьему лицу, а в их взаимных отношениях наличествует заблуждение, но не обман. Например, благодаря обману А. удается выдать за оригинал и продать Б. копию картины известного художника. Затем Б. продает ту же картину В., будучи убежденным, что она является оригиналом. Хотя ошибка Б. явилась результатом обманных действий А., В. вправе поставить перед Б. вопрос о признании сделки недействительной, как заключенной под влиянием не обмана, а заблуждения.

С другой стороны, обман всегда сопряжен с чьими-либо умышленными действиями. Напротив, заблуждение может наступать и при отсутствии вины или быть результатом неосторожности, допущенной либо самим заблуждающимся, либо лицом, с которым он вступает в отношения по сделке. Так, в приведенном выше примере действия Б. нельзя признать обманными, ибо он не знал, что выдает копию за оригинал и, следовательно, действовал неумышленно. Но при необходимой осмотрительности с его стороны, он мог бы знать о действительном характере проданного им предмета. То, что Б. не проявил должной осмотрительности, дает основание упрекнуть его в неосторожности, а самую сделку признать недействительной, как заключенную под влиянием заблуждения.

Закон считает, что не всякое, а лишь существенное заблуждение может опорочить сделку и служить достаточным основанием для объявления ее недействительной (ч. I ст. 57 ГК). Признание же заблуждения существенным или несущественным – это вопрос факта, решение которого зависит всецело и исключительно от конкретных обстоятельств каждого отдельного спора. Если в результате оценки этих обстоятельств суд придет к выводу, что при отсутствии заблуждения сделка не была бы совершена, то такое заблуждение несомненно является существенным, а сделка, заключенная под его влиянием, – недействительной.

Угроза представляет собою способ психического воздействия в целях понуждения к совершению сделки. Угроза оказывается способной обеспечить достижение цели, к которой стремится угрожающий, потому что таит в себе опасность причинения зла либо контрагенту, понуждаемому к совершению сделки, либо его близким, либо интересам всего общества. Для признания сделки недействительной не имеет значения, исходит ли угроза от контрагента по сделке или посторонних лиц, а в последнем случае сделка будет признана недействительной независимо от того, знал или не знал один из ее участников, что угроза была применена ко второму участнику. Все эти обстоятельства учитываются лишь при определении имущественных последствий исполнения сделки, совершенной под влиянием угрозы. Что касается вопроса о признании такой сделки недействительной, то его решение зависит не от особенностей субъекта, применившего угрозу, а от характера самой угрозы.

Опорочить сделку может