Рубеж отхода - Марко Клоос

«Итак, начинаем. Четыре штурмовых отряда, по два «Осы» и один «Шрайк» в каждом. Обозначаем рейды с первого по четвёртый».

«По крайней мере, на этот раз они не тратят время впустую», — говорит сержант Фэллон. «Аэродромная группа, они снова по вам ударят. Не давайте им места для укрепления».

«Понял». Командир роты ТА на аэродроме звучит гораздо спокойнее, чем я, предвкушая перспективу того, что в ближайшие минуты на наши головы высадятся два штурмовых взвода СИ.

«Безопасная стая, пока не атакуйте десантные корабли. Используйте оставшиеся ракеты на «Шрайках». Если подорвёте один из этих кораблей, «Шрайки» вас разорвут на куски».

Оставшиеся «Стрекозы» посылают свои благодарности. Все активы выставлены на поле, и теперь дело за первыми ходами, чтобы увидеть, кто лучше спланировал матч.

«Тащи свою задницу в оперативный центр», — кричит сержант Фэллон из-за угла, проверяя расположение взвода, ответственного за оборону здания. «Теперь ты — весь наш отдел C3. Никто другой не сможет пользоваться твоим крутым компьютером».

«Я тронут вашей заботой, старший сержант», — отвечаю я.

«Просто пытаюсь сохранить наш ограниченный запас болванов».

Я наблюдаю за красными значками на карте. Они неуклонно приближаются к городу. Каждый из этих значков представляет собой тридцать или больше солдат, людей, с которыми я делил столовую, мужчин и женщин, которые носят тот же флаг, что и мы. Вселенная разваливается вокруг нас, а у нас всё ещё нет ничего умнее, чем попытаться убить друг друга. Я не питаю никакой любви к ланкийцам, этим странным, ворующим планеты, необдуманно геноцидным созданиям, но за четыре года постоянных сражений с ними я ни разу не видел, чтобы двое из них сражались друг с другом.

В небе строй десантных кораблей и штурмовиков разделяется на две группы. Одна поворачивает на восток и остаётся на высоте. Другая поворачивает на восток и быстро снижается к просторам аэродрома и его бескрайним просторам.

«Аэродром, приближаемся», — объявляю я. «Четыре «Осы», два «Шрайка» направляются прямо на вас».

«Шрайки» стремительно вырываются вперёд и занимают позиции по обоим концам аэродрома, пока десантные корабли выполняют классическое боевое снижение, высокоскоростной штопорный манёвр, чтобы лишить вражеских зенитчиков предсказуемой траектории выстрелов их пушек. Воздух буквально трещит от радиоволн, поскольку «Шрайки» поддерживают свои атаки радиоэлектронными помехами, чтобы сбить с толку отсутствующие у нас радары наведения.

«Осы», снижающиеся над аэродромом, едва успели выровняться над землей, как на моем тактическом дисплее прямо в центре аэродрома появились две синие перевернутые V-образные фигуры.

«Вратарь, казни », — посылает Rogue One.

Две «Стрекозы», только что появившиеся на экране, синхронно разворачиваются на юг и выпускают три ракеты класса «воздух-воздух» малой дальности по «Шрайку», занявшему позицию у южного конца аэродрома. На таком коротком расстоянии пилот даже не успевает уклониться. Он едва начал поднимать свою «птицу» и перевести двигатели на гашетку, как все три ракеты попали ему в середину, и его красная иконка в мгновение ока исчезает с моего дисплея. Я чувствую ударную волну от взрыва подошвами ботинок с расстояния более полукилометра.

«Неконтролируемый полёт, приводнение один», — автоматически произношу я. «Второй Шрайк уходит в сторону ноль-два-ноль».

Другой «Шрайк» переходит на сверхзвуковую скорость и стремительно взмывает ввысь, чтобы выйти из зоны досягаемости ПЗРК. Затем он делает разворот и устремляется обратно к аэродрому на обратном курсе. На таком расстоянии многоствольная тяжёлая штурмовая пушка «Шрайка» звучит как «Лэнки», испускающий газы, если бы у «Лэнки» была пищеварительная система, как у нас. А над аэродромом тяжёлые бронебойные гранаты из пушки «Шрайка» прорезают стофутовую траншею в бетоне взлётно-посадочной полосы.

Как только «Шрайк» завершает штурмовой заход, полдюжины ручных пусковых установок ПЗРК выпускают ракеты ему вслед. Пилот выбрасывает блоки контрмер, словно конфетти на параде, и снова проталкивает свою птичку через звуковой барьер. Затем я слышу ещё больше выстрелов, ещё до того, как на моём дисплее снова появляются две синие иконки самолётов, обозначающие пару «Стрекоз». Десантные корабли связали свои компьютеры управления огнём, чтобы использовать радары и орудийные турели в качестве импровизированной зенитной батареи, и их очереди точно предугадывают угловую скорость и вектор убегающего «Шрайка». Я включаю видеозапись с их камер наведения как раз вовремя, чтобы увидеть, как снаряд из пушки вгрызается в левый пилон двигателя «Шрайка», разбрасывая куски брони. На мгновение кажется, что «Стрекозы» только что сбили ещё один самолёт в воздухе, но затем пилот «Шрайка» восстанавливает равновесие и уходит на полном газу, оставляя за собой дымный след.

« Чёрт , эти штуки крутые», — говорит Шельма-два. «Не могу поверить, что этот сукин сын всё ещё летает».

«Я видел, как один самолёт вернулся на авианосец с оторванной половиной левого крыла и одним оторванным от фюзеляжа двигателем, — говорю я. — Они созданы, чтобы выдерживать удары. Вы молодцы».

На моём тактическом экране осталось четыре враждебных красных значка. Изображение с камер наведения «Стрекозы» разворачивается, показывая квартет десантных кораблей «Оса», высаживающих войска у взлётно-посадочной полосы, всего в нескольких сотнях футов от диспетчерской вышки.

«Ненавижу тебя», — говорит Изгой-один с искренним сожалением в голосе. Затем одновременно открываются огонь из носовых турелей и тяжёлых автопушек, установленных на корпусе «Стрекозы». «Осы» и их пассажиры-пехотинцы — лёгкие мишени, пойманные в самый уязвимый момент десантной операции. У меня сжимается желудок, когда я смотрю на это.

«Осы» защищены от стрелкового оружия и огня лёгких пушек, но даже их ламинированная обшивка корпуса не рассчитана на то, чтобы выдержать удары крупнокалиберных тяжёлых противотанковых пушек в упор. Первые очереди «Стрекозы» вгрызаются в борта десантных кораблей флота, словно кувалды в гипсокартон. «Осы» находятся в самом разгаре переброски войск, и солдаты, спешащие отступить, попадают под шквал разрывов гранат и разлетающихся осколков брони. Несмотря на то, что «Разбойный» лётчик выборочно атакует поверхности управления и двигатели, бойня на экране шокирует. Менее чем за десять секунд коротких очередей из пушек все четыре «Осы» флота превращаются в дымящиеся обломки, их жизненно важные части разлетаются вдребезги по всей взлётно-посадочной полосе. Вокруг обездвиженной стаи десантных кораблей лежит как минимум дюжина павших солдат СИ, которые не успели вовремя уйти с линии огня. Остальные спешат к ангарам и ищут укрытие, но они явно контужены.

Когда наши бойцы HD открывают огонь со своих позиций между ангарами, начинается короткая и ожесточённая перестрелка. Бойцы SI оказываются зажатыми на открытой местности между горящими десантными кораблями и подготовленными оборонительными позициями, и вскоре они осознают безнадёжность своего положения. Затем наши «Стрекозы» наступают им вслед. Перестрелка заканчивается так же быстро,